…Гэндальф и Гэдж гостили в Росгобеле уже несколько дней. Жилище Радагаста Бурого представляло собой небольшой бревенчатый домик, стоявший на невысоком взгорье на опушке леса. Он был незатейлив и прост, как и все крестьянские дома: сени с чуланом, единственная горница, основательную часть которой занимала выбеленная известкой печь, и чердак, захламленный всякой всячиной. Дом окружали хозяйственные постройки: дровяной сарай, амбар, погреб, летняя кухня, загоны для коз, конюшня, в которой жил почтенного возраста каурый конь, которого по какой-то невыясненной причине, которую Гэдж так и не сумел установить, звали Снежком. Кроме того, в доме (под домом, за домом, над домом и вокруг дома) обитали и другие жильцы, куда более неожиданные и беспокойные: белка (на чердаке), выводок ежей (в горнице под лавкой), пара больших жаб и лебедь-шипун (в прудике за огородом), семейство ласточек (под застрехой), енот (в собачьей конуре), лисица (в пустой, положенной на бок деревянной бочке), две сороки (повсюду), олененок (в конюшне), Смоки (под крыльцом). Бурый маг до самозабвения обожал животных: часто бывая в лесу, он подбирал больных, покалеченных, раненных или просто обмороженных зверей и птиц, приносил их домой, лечил, кормил, холил и лелеял, а затем возвращал в лес — но многие к этому моменту настолько приживались в Росгобеле, что и не очень-то стремились вернуться на вольные хлеба, а у Радагаста не хватало духу перестать кормить всех этих прихлебателей и выжить их из своего дома; впрочем, со смехом признавался волшебник, в компании ему было куда веселее. Неугомонные питомцы и впрямь скучать не давали: олененок, выпущенный из конюшни, бродил за Радагастом как привязанный, бодая его своими едва наметившимися рожками, лисица и енот всюду совали носы и воровали все, что было не приколочено и могло сойти хоть за мало-мальски съедобное, ежами, днем отсыпавшимися под лавкой, ночью овладевала безудержная жажда деятельности и они с фырканьем носились по дому, топоча, как отборная рохирримская конница, возились и скреблись во всех углах, а по утрам Гэдж, ночевавший на чердаке, частенько просыпался от того, что белка пыталась засунуть ему в ухо орешек, ломтик яблока или еще какое-нибудь замечательное лакомство, которое следовало припрятать до зимы в надежном месте. Но проказливее и пронырливее всех был Смоки: изо дня в день он бродил по двору, окидывая свои владения бдительным хозяйским оком и выжидая подходящего момента проскользнуть в огород (или в кладовку), после чего неизменно учинял там разгром, разор, беспорядок и разрушения. Иногда он подходил к деревянному загончику для коз и, с тоскливыми вздохами поглядывая на трепещущих от страха козлят, расшатывал непрочно державшуюся жердь в заборе, наваливаясь на неё всем телом и раскачиваясь на ней, точно на качелях. Но чаще всего он лежал в своем логове под крыльцом, высунув оттуда нос и обозревая двор маленькими хитрыми глазками, высматривая, кому бы напакостить; притаившись, он любил поджидать, когда кто-нибудь пройдёт мимо — и тогда мгновенно, мохнатым мячиком выскакивал из засады и хватал подвернувшуюся добычу за ноги.
— Надо как-то отучать его от этой забавы, пока она не вошла у него в привычку, — обеспокоенно высказался по этому поводу Радагаст. — Когда у тебя в ногах путается маленький медвежонок — еще куда ни шло, но когда на тебя станет кидаться из-за угла огромный годовалый медведь, это, я думаю, будет не очень-то весело.
— Могу себе представить, — посмеиваясь, отозвался Гэндальф. Волшебник еще немного прихрамывал при ходьбе, но, благодаря радагастовым мазям из змеиного яда (и, вероятно, целительной крыжовенной браге) отек на его злосчастной щиколотке вскоре сошел, связки благополучно зажили и слегка напоминали о себе разве что перед переменой погоды. — Где ты только умудрился отыскать этакого затейника, эм?
— Скорее наоборот: это он меня отыскал. Иду как-то по берегу Андуина, а навстречу — глядь, ковыляет этот горемыка и урчит этак жалобно, будто стонет. Тощий, облезлый, хромый — страх! Мать-то, по всему видать, орки из Замка убили — они иногда устраивают тут охоту в лесу на зайцев да кабанов… Ну вот и пришлось взять на воспитание.
— Хм! И как ты себе это «воспитание» представляешь?
— Да постараюсь потихоньку приучить его к лесу: самостоятельно еду добывать, от врагов хорониться и все такое… ну, как медведица учит своих медвежат. Через год, глядишь, он и сам от меня уйдет.
— А если не уйдет? — спросил Гэдж.
— Уйдет, — буркнул Радагаст. — А не уйдет — прогоню. Здесь, рядом с Дол Гулдуром, слишком неуютно становится в последнее время — болота поджимают.
