— Н-да, лето-то уже перевалило за середину… — Он испытующе посмотрел на орка. — Послушай, Гэдж. Даже если ты будешь проходить по двадцать миль в день, что маловероятно, то окажешься в Серых горах не раньше середины октября. А осенние холода — там, на севере — не лучшее время для того, чтобы бродить по горам… даже для орка. Посуди сам: у тебя нет ни тёплой одежды, ни оружия, никакого снаряжения… Питаться, к примеру, ты во время пути чем вообще собираешься? Рыбу в Андуине ловить?
— А п-пче… п-пчему бы и не ловить? — спросил Гэдж равнодушно. — М-можно ещё силки на птицу ставить… Г-грибы, того… с-сы… с-собирать…
— Мед у диких пчёл воровать, — проворчал Гэндальф.
— К чему это всё? — пробормотал орк сонно. — П-предлагаешь мне отлы… отложить эту з-затею, что ли? Лет на десять?
«Лучше навсегда», — сердито подумал маг.
— Ну, решать-то тебе, конечно… Но вот Радагаст был бы рад залучить до осени толкового помощника. А осенью мне все равно придется вернуться в Изенгард, чтобы потолковать с Саруманом. Просто сначала мне нужно кое-что сделать…
— Что с-с… сделать?
Гэндальф не ответил: появился Радагаст с какими-то узлами подмышкой. Он запер дверь избушки, хозяйственно подпер колом покосившийся столб в заборе и свистнул Смоки.
— Ну что ж, поедем в Росгобел… у меня тут лодка укрыта в ивняке неподалеку, — пояснил он Гэджу и Гэндальфу. — Полчаса — вниз по реке Келебрант, еще полчаса — на переправу через Андуин, да там несколько минут пешком по берегу — к темноте как раз домой и поспеем.
— Я хочу спать, — сказал Гэдж уныло. Хотя свежий воздух в прямом смысле подействовал на него
— В лодке выспишься, — Гэндальф ободряюще похлопал его по плечу. Дотянулся до посоха, с его помощью кое-как поднялся и утвердился на ногах. Протянул Гэджу принесенную Радагастом котомку. — Бери своё шмотьё и пойдем. Скоро стемнеет…
— Он придёт сегодня вечером, Гэндальф, — сказал Радагаст.
— Ты его видел?
— Утром. На окраине топей.
— У него там… убежище? — спросил Гэндальф. — На болотах?
Радагаст пожал плечами.
— Думаю, да. Он иногда подолгу там пропадает. Собирает торф или болотную ягоду… не знаю. Мне кажется, в одиночестве он чувствует себя куда уверенней и спокойней, нежели в чьем-то присутствии.
— Может быть, он возвращается в Крепость?
— Не знаю. По совести говоря — может статься и так.
— Ты говорил, что он боится Крепости.
— Он
Гэндальф не ответил. Но его задумчивый взор, которым он отстраненно изучал насаженный на верхушку плетня глиняный горшок, стал еще более задумчивым, рассеянным и даже встревоженным.
