Тишину, стоявшую в подземелье, нарушало лишь потрескивание углей в очаге да глухое утробное урчание тролля. Где-то в темном углу, за занавесью, что-то шевелилось и едва слышно поскуливало, точно там прятался большой пес. В мерцающем пламени очага поверхность стола перед Гэндальфом казалась графленой; вся она была закапана потеками воска, испятнана чернильными кляксами, замусорена обрывками пергамента и обрезками перьев. Чернильница представляла собой нечто причудливое, желтовато-белое, оправленное в медь, с пустыми глазницами и большими, торчащими вперед широкими зубами-резцами. «Занятно, должно быть, — мрачно подумал Гэндальф, — окунать перо в раздробленный крысиный череп».
— Мёрд, — сказал вдруг дознаватель, его голос-полушепот звучал как-то странно, будто доносился со стороны: словно вместо него говорил кто-то другой, прячущийся в темноте. — Ты, я вижу, опять включил в список клещи для выдирания ногтей… Разве эта заявка не была выполнена еще прошлой зимой?
Бесцветный человечек поднял голову, ежась, будто от сквозняка.
— Да, была… Ну и что? Инструмент вновь пришел в негодность, господин Кхамул.
— В негодность?
— Переломился винт, скрепляющий рукояти, — Мёрд покосился на тролля, который, самозабвенно пуская слюни, по-прежнему не спускал с Гэндальфа вожделеющего взора. — Видите ли, бывают моменты, когда Гомба… не способен толково соразмерять собственную силу.
— Не стоит доверять Гомбе такие нежные инструменты, Мёрд, — спокойно заметил Кхамул. — Стоимость новых клещей будет вычтена из твоего содержания.
— А почему не из содержания Гомбы? — сердито проворчал Мёрд. Но Кхамул предпочёл пропустить его слова мимо ушей.
— А что случилось с малым винтовым прессом? Тоже пришел в негодность?
— Н-нет… Просто механизм проржавел насквозь.
— Надо было чаще смазывать шестерни.
— Надо было чаще смазывать шестерни
— Обратись в Канцелярию, пусть писцы составят жалобу, — безучастно откликнулся Кхамул. — Она будет рассмотрена в течение месяца.
— Да что толку-то? — негодовал Мёрд. — Я подавал прошение в прошлом году — и что? Кому какое дело до проблем мастера заплечных дел? Вам всем только подавай результат… да чтоб все было чисто и аккуратно, чтоб материальчик не попортить! А если я завтра решу уйти на покой — где вы сейчас найдете такого покладистого и умелого палача, эм?.. А, да что там! — Он безнадежно махнул рукой с видом человека, окончательно раздавленного равнодушной вселенской несправедливостью. — Кстати, отметьте там у себя — подноготные иглы, обручи и воронки лучше изготавливать из меди, железо моментально ржавеет…
Гэндальф вновь отпил глоток вина, поперхнулся и закашлялся. Кхамул скатал свиток и, убрав его во внутренний карман плаща, посмотрел на пленника — обратил к нему темный, спрятанный под капюшоном провал лица.
— Гэндальф Серый, — произнес он негромко. Это был не вопрос — утверждение, которое не требовало ответа. — Он же Митрандир, он же Инканус, он же Серый бродяга и еще леший знает кто… Ну-с, сударь, и как прикажете к вам обращаться?
Гэндальф развел руками.
— А это имеет для вас какое-то значение?
Кхамул, откинувшись на спинку скамьи, задумчиво покручивал в пальцах, затянутых в тонкие кожаные перчатки, небрежно очиненное перо. Странно, но кольца с аметистом на его руке не было… либо Кхамул не желал его попусту кому-либо демонстрировать.
— Да нет, не особенно. Послушайте, Гэндальф или как вас там… зачем вы вообще сюда притащились, а?
— Честно? — хрипло спросил волшебник. — Просто хотел узнать, что здесь происходит… Лесной Замок много лет стоял пустым и покинутым, без хозяина… а сейчас здесь просто кипит жизнь и жаркая неудержимая деятельность. Это, знаете ли, не может не вызывать у окружающих определенного любопытства.
— Вы забыли добавить словечко «нездорового», — Кхамул устало вздохнул. — Да и зачем, собственно, вам понадобилось лезть в Дол Гулдур через нужники и отводные канавы? Почему вы просто не поставили нас в известность о том, что намерены нанести визит? Вас бы приняли, как дорогого гостя и дружественного посланника, со всем подобающим вниманием, обхождением и почестями.
— Что ж, это еще не поздно исправить, — бодро заметил Гэндальф.
— Поздно, — сухо сказал Кхамул. — Вас поймали, как шпиона… и относиться теперь, боюсь, станут соответственно. Вы, конечно, понимаете, с кем имеете дело? — На секунду он отбросил с головы капюшон.
