Крепость в Лихолесье полностью

Существо сидело на корточках в дальнем углу темницы, сгорбившись, распластав по полу длинные руки, как сидел бы усталый человек… но оно не было человеком. Оно не было ни орком, ни троллем, ни гномом, ни зверем, ни другим созданием дня либо ночи — это была какая-то причудливая тварь: дикий нелепый гибрид, скроенный в результате колдовских опытов и производящий впечатление чего-то намеренно изуродованного и искаженного — как будто некий безумец пытался вылепить на подвернувшемся материале новое, нужное ему для непонятных целей создание, а потом, разочаровавшись в полученном результате, небрежно отбросил творение в сторону, как неудачную заготовку. Гэдж увидел шишковатую, причудливых очертаний голову, широкий покатый лоб, удлиненную волчью челюсть, деформированную когтистую не то лапу, не то руку, покрытую редкой серой шерстью. Глаза у существа были пронзительно-красные, прячущиеся подо лбом, мутные и хитроватые; во взгляде не было ничего человеческого, но и назвать его полностью звериным тоже было нельзя, ибо он выражал чувства, животным обычно не свойственные: не злобу — но ненависть, не тоску — но отчаяние, не безучастность — но осознание безысходности, некую неведомую внутреннюю боль, которая денно и нощно терзала это странное жуткое создание, вынужденное бесконечно прозябать в зловонном застенке, пол которого был сплошь покрыт нечистотами, потеками крови и обглоданными костями.

Гэдж невольно попятился. Тварь глухо заворчала, приобнажая желтоватые клыки. Она сидела на цепи и была отделена от Гэджа прочной железной решеткой, но ему все равно стало как-то не по себе… В памяти вдруг всплыло словечко, пару раз оброненное Кагратом: «шаварги». Кто они, эти шаварги — твари, выведенные искусственно, неким колдовским путем с применением темной магии и гнусной неведомой ворожбы? Кто их такими сделал, исказив саму сущность живой материи, как, и для чего, и что использовал в качестве основы? Почему этих созданий держат взаперти, подальше от случайных глаз? Они опасны? Могут ли они быть… разумными, хотя бы частично?

Где-то позади, за спиной Гэджа, за поворотом коридора раздались тяжелые шаркающие шаги и приглушенные голоса.

Гэдж торопливо огляделся. Спрятаться в этой подземельной каверне, плотно населённой шаваргами, было совершенно негде.

Он бросился вперед, дальше по проходу, в темноту, меж рядами зарешетченных застенков, чьи обитатели оживились и заволновались, почуяв присутствие чужака. Они метались в своих каменных клетках, повизгивая, подвывая и возбужденно взрыкивая, позвякивая цепями, скребя когтями каменный пол — все подземелье наполнилось рычанием и воем, словно помещение какого-то кошмарного зверинца чудовищ. Гэдж юркнул в попавшуюся на глаза каменную нишу — скорее, выемку в стене — затаился там, вжался в холодный камень, едва дыша.

Из-за поворота вышли двое уруков, тащивших в руках не то носилки, не то жестяное корыто, прикрытое сверху рогожей.

— А, леший! — проворчал один. — Воют, паскуды! Что-то эти твари сегодня разбуянились…

— Жрачку почуяли, — проворчал второй. — Давай поживее, Рагхаш, не нравится мне здесь…

Они остановились посреди коридора и опустили носилки на пол. Сдернули рогожу — корыто было наполнено окровавленными кусками мяса — и принялись, насаживая эти куски на длинные заостренные палки, торопливо проталкивать их сквозь решетки в обиталища шаваргов. Твари возбужденно рычали и рвались в цепях, жадно хватая добычу; вскоре в подземелье воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь хрустом костей, чавканьем, причмокиваниями и довольным утробным ворчанием. Орки выплеснули темный осадок, скопившийся на дне корыта, в ближайшую клетку и поспешно, не оглядываясь, утопали прочь.

Гэдж перевел дыхание. От мерзкого запаха тухлятины и несвежей крови его слегка подташнивало.

Он осторожно выглянул из своего убежища. Слева клубилась темнота — пещера здесь сужалась и уходила куда-то дальше во мрак, и оттуда тянуло чем-то холодным, неприятно-кисловатым. Справа продолжали свое смачное пиршество насыщающиеся шаварги. Прижимая скатку к груди, Гэдж торопливо пробежал мимо каменных клеток, стараясь не поднимать головы и смотреть только прямо перед собой — и все же краем глаза успел заметить шаварга, из пасти которого торчало что-то длинное и белое: не то большая кость, не то чья-то рука, которую тварь, прижав лапой к полу, сосредоточенно и методично пережевывала… Гэдж приказал себе не приглядываться.

Через полминуты он выскочил в пещеру с колодцем — и здесь наконец позволил себе остановиться и перевести дух.

Силы небесные!.. От всего увиденного у него подгибались ноги.

Жестяное корыто стояло возле стены в темной луже — видимо, прежде чем уйти, орки наспех ополоснули его водой из колодца. Тут же рядом Гэдж обнаружил большую, покрытую темными потеками плаху, в деревянную спину которой был воткнут топор — видимо, на этой плахе рубили… что? Мясо? Кости? Трупы? Прежде, чем раздать нарубленные куски обитателям подземелья?