Крепость в Лихолесье полностью

— Ясно. То-то я тоже начинаю чувствовать себя барсуком… — поддерживать разговор волшебнику определенно было непросто, но мазь, кажется, действительно принесла ему облегчение, он слегка расслабился и уже не производил впечатление человека, готового вот-вот пересечь точку невозврата. — Дай мне воды…

Гэдж налил в деревянную кружку воды из фляги, и, поддерживая мага за плечи, дал ему напиться. Волшебник сделал пару долгих жадных глотков, перевел дух, посмотрел на Гэджа, на ссадины на его лбу, на рваную рубаху, на покрасневшее оттопыренное ухо.

— Что с тобой… произошло, Гэдж? Давно ты здесь?

— Не слишком, — пробурчал орк. — Пару дней, как забрел… в это болото.

— Ясно, — Гэндальф прикрыл глаза. — Ну и как… впечатления?

В голосе волшебника было что-то странное, тревожное, словно невысказанный вопрос, ответ на который он пока не нашел и который пытался спрятать за другим, куда менее важным. Гэдж облизнул губы — сухие и потрескавшиеся, будто покрытые старой высохшей краской.

— Я тоже тебя… пугаю? — мрачно спросил он. — Ты не знаешь, насколько теперь можешь мне доверять? Я изменился, да?

Гэндальф внимательно посмотрел на него.

— Изменился… немного. Но это… бывает, Гэдж. Люди… да и нелюди… меняются, знаешь ли, когда взрослеют.

Гэдж молчал. Он об этом не думал. Некогда ему было об этом думать.

Волшебник прерывисто вздохнул:

— Помнится мне, что ты давненько об этом мечтал… встретиться с сородичами, отыскать свое… место в жизни. Разве не так?

— Ну… может, и мечтал. Я просто не подозревал, что… — Гэдж запнулся. О чем он не подозревал? О том, что все в действительности окажется настолько паршивым и мерзким? Что все его глупые детские представления о житье-бытье его соплеменников окажутся сброшены с хрупкого пьедестала и вдребезги растоптаны их же, соплеменников, тяжелыми сапогами? «Я просто не подозревал, что все это время был беспросветным дурнем», — вот как надо было эту фразу закончить.

— Мне нужно уходить, а то меня могут хватиться, — он кивком указал на догорающий факел. — Постараюсь отыскать еще одно одеяло и какой-нибудь еды.

— И свет, — пробормотал Гэндальф.

— Что?

— Раздобудь, если сумеешь, пару свечей. Очень уж тоскливо находиться тут… в темноте. Свет факела слишком ярок, его могут заметить из коридора. А волшебство… — Он секунду помолчал. — Не могу. Да мне бы и не хотелось, чтобы там, в Башне, пронюхали, что я жив.

— Хорошо, я принесу свечи, — Гэдж поднялся и взял догорающий факел. Но, прежде чем выйти из караулки, через плечо оглянулся на мага — тот все-таки сумел соорудить на прощание принужденную улыбку, странно жуткую и неуместную на его грязном измученном лице. И это почему-то резануло Гэджа по сердцу сильнее раскаленного ножа… Силы небесные, в ужасе подумал он, где же ты, Гэндальф, где, увижу ли я тебя когда-нибудь снова? Таким гнетущим, невыносимым был контраст между тем, былым Гэндальфом, оставшимся где-то на западном берегу Андуина, и этим — несчастным, больным, слабым и истерзанным до изнеможения стариком.

Он попытался улыбнуться в ответ — и не смог. Лицо его будто одеревенело. Сейчас ему было тоскливо и страшно, как никогда.

— Я скоро вернусь, — негромко повторил он и торопливо выскочил за порог.

* * *

— Ты где шляешься, урод? — Каграт стоял на верху лестницы, ведущей к казармам. — По подвалам без спроса шаришься, а?

— Крыс ловлю, — пробормотал Гэдж, — и головы им откручиваю.

У него отчего-то внезапно вновь заболело ухо.

— Да ну, правда? — Каграт смотрел подозрительно. — А рыжему нахалу Шаграху и его обалдуям ты по горбам накостылял, а? Ну, молодец, хвалю. Давно пора было эту шайку-лейку окоротить!

Гэдж пожал плечами. Так, значит, это Рыжий поспешил донести Каграту, что Гэдж тайком «шляется по подвалам»? Вот трепло!

Каграт, впрочем, не выглядел мрачным или недовольным, его мутные зелёные глазки посверкивали не сердито, а скорее горделиво и удовлетворённо, с потаенным злорадным торжеством.

— Ладно, нечего грудь выпячивать… Иди работай, бездельник! Лоб здоровый, а толку, как от козла молока… Навязался на мою шею!

— Куда идти? — безучастно спросил Гэдж. — На дровяной склад?

Папаша поскреб пятерней подбородок.

— Не, у них там нынче простой, подвода с бревнами не пришла… Иди в прачечную, — Каграт ухмыльнулся. — Грязное шмотье стирать — как раз по тебе работенка!

Гэдж не стал спорить. Ему было все равно, куда идти — в прачечную, на дровяной склад, к балрогу на рога… Не глядя на папашу, он торопливо прошмыгнул мимо — но, прежде чем завернуть за угол, обернулся.

Каграт по-прежнему стоял на верху лестницы, уходящей во мрак, в подвал, и задумчиво смотрел на ныряющие в темноту щербатые ступени. На какой-то момент Гэджу стало не по себе… Что, если папаша сейчас вздумает спуститься вниз и проверить, чем там занимался его непокорный отпрыск? Конечно, вряд ли он вспомнит про оставшегося в подвале полудохлого «крысюка», вряд ли доберётся до дальнего коридора и караулки, вряд ли обнаружит волшебника, вряд ли вообще хоть что-то поймёт, и все же…