Гэдж молчал. «Гэндальф — труп, ему все равно уже ничем не поможешь, — яростно сказал он себе. — Да и что я сейчас, собственно, могу сделать? Я здесь сам — чужак и приблудыш… презренный «глоб»! А Радбуг прав — другой возможности выбраться за болота может и не случиться…»
— Я… не могу, — едва слышно пробормотал он. — Извини.
Радбуг секунду помолчал. Покосился на покрасневшее гэджевское ухо. Потом отвернулся и — с досадой, показалось Гэджу — плюнул в кучку бледных худосочных грибов, съежившихся в углу под стыком стен.
— Ну, как знаешь, — сказал он равнодушно. — Дело твоё.
Оставшийся путь они преодолели в молчании.
Каграта «дома» не оказалось. Вполне ожидаемо.
Не чуя под собой ног, Гэдж вошел в каморку, захлопнул дверь и устало прислонился к ней спиной.
Что мне делать, спрашивал он себя. Что мне теперь делать?!
Руки у него тряслись, он был так растерян и (чего уж скрывать) напуган, что никак не мог собраться с мыслями и решить, что нужно предпринять в первую очередь. Необходимо было раздобыть воду, еду, одеяла, бинты, корпию, снадобья… Где? Как? У кого? Как потом переправить все это в подземелье? Как сделать это достаточно незаметно? И как вообще безнадежно не запоздать с этой неумелой, неуклюжей и не слишком толковой помощью?
Гэдж перевёл дух. Ему отчего-то мучительно захотелось есть.
Интересно, спросил он себя, есть ли здесь, в Замке, лекари, хоть какие-нибудь? Должны быть, ведь даже тут кому-то приходится пользовать занедуживших людей, орков и скотину. Но где их искать? Да и кто согласится тратить ценные зелья и снадобья на какого-то полудохлого «крысюка»? Каграт упоминал о неком непонятном «Шарки»…
Гэдж вытащил старое одеяло и какое-то заплатанное тряпье из неряшливого вороха овчин и шкур, брошенных на кагратову лежанку. Потом достал из-под лавки свою котомку, вынул из неё жестяную флягу. Рядом с сумкой, забившись в угол, лежало ещё кое-что, Гэджем уже позабытое — злосчастная берестяная торба с немейником… Серые цветочки увяли и слиплись в неряшливый ком, но, в конце концов, разобрать их и отделить никуда не годные растения от более-менее сохранившихся было несложно. В конце концов, почему бы и нет? — спросил себя Гэдж. На безрыбье, как известно, и рак сойдет за сома…
Для изготовления мази требовалась жировая основа.
К счастью, на столе отыскался принесенный Кагратом топленый жир. Гэдж торопливо выковырял из горшочка половину содержимого, положил его в жестяной котелок и поставил томиться над огнем. Угли в очаге еще слабо тлели под слоем золы, и раздуть их оказалось несложно — особенно после того, как Гэдж скрепя сердце подкормил нерешительный огонек остатками своей рукописи. Конечно, по-хорошему следовало бы залить цветки немейника спиртом и настаивать в темном месте хотя бы в течение десяти дней, а уже после изготавливать мазь, но у Гэджа не было на это времени, поэтому он просто порубил немейник ножом так мелко, как только мог, и высыпал получившийся порошок в котелок с растопленным жиром. Протомил смесь несколько минут на огне и растер получившееся зелье ложкой до более-менее однородного состояния. Перелил его в деревянную баночку. Вряд ли приходилось рассчитывать на особенную целительную силу получившейся мази, но это было все же лучше, чем совсем ничего.
Гэдж свернул старое одеяло в плотную скатку, сунул в сумку флягу с водой, маленькую чашку, баночку с мазью и найденное тряпье и вышел из кагратовой конуры. Он помнил, что для того, чтобы попасть в подвалы, следует дойти до конца коридора, свернуть за угол и спуститься по сырой и узкой, с осыпающимися ступенями темной лестнице…
За углом, в конце коридора, его ждали.
— Куда это ты намылился, а? По подвалам шастаешь, глоб?
