— Разве что грубой силой… Но мне бы не хотелось этого делать, слишком опасно привлекать к себе внимание. Нужно вернуться, Гэдж — неподалеку должен быть другой выход. — Маг засветил волшебный огонек и развернул перед собой схему. — Иди вперед, на первой развилке сверни направо, потом еще раз направо.
Они повернули назад, и теперь впереди узкого прохода оказался Гэдж. Он шел, ведя рукой по стене, нащупывая дорогу: под пальцами был влажный камень, мох, какие-то выступы, наконец впереди обозначился провал. Гэдж свернул в него, продвинулся еще на несколько шагов, нашарил ход справа, протиснулся в щель, показавшуюся ему вдвойне у́же, чем предыдущие.
— Куда теперь?
— Двадцать шагов вперед. И пошарь по стене, там должен быть выбит на стене круг. Это знак двери.
Гэдж послушно пошел вперед. Десять шагов… пятнадцать… слева опять какой-то провал… двадцать шагов. Орк провел ладонью по стене перед собой — но там был только неизменный мох, шероховатая плесень и какая-то невнятная слизь… Никаких выбитых на стене знаков: ни кругов, ни крестов, ни треугольников…
— Здесь ничего нет!
Во мраке вспыхнул волшебный огонек, поплыл вдоль стены, осветил серый камень кладки — и чуть дальше бесформенную груду валунов и каменной крошки: проход здесь заканчивался, своды лаза осыпались, перегораживая путь, расколотые булыжники поблескивали в голубоватом сиянии огонька острыми изломами.
— Здесь тупик!
— Мы свернули куда-то не туда, — волшебник пристально разглядывал схему, — на плане этого ответвления нет.
— Ты уверен, что это
— Не уверен, — пробурчал маг. — Траин мог не отмечать на карте проходы, которыми никогда не пользовался. Да и обвал этот, судя по всему, недавний. Идем, надо возвращаться.
Они потащились назад: Гэндальф впереди, Гэдж за ним. Волшебник что-то бормотал под нос, порой сверяясь со схемой, свернул в левый проход, пропустил два провала (скорее трещины) справа, отсчитал двадцать шагов — и остановился. Выхода здесь по-прежнему не имелось, своды опускались все ниже и ниже, а узкий лаз дальше уходил под воду.
Волшебник и орк вымученно посмотрели друг на друга.
— Нужно вернуться к заржавевшей двери, — пробормотал Гэдж. — Иначе мы совсем тут заблудимся.
— Я пока представляю, где мы, — возразил Гэндальф, — если план Лабиринта хоть на йоту правилен. Попробуем другой путь… — Он водил пальцем по схеме. — Иди вперед: сорок шагов, потом направо, пропусти слева два поворота, затем налево, двадцать пять шагов прямо и потом направо. Я за тобой. Идем.
Теперь Гэдж опять был впереди. Слабый волшебный огонек почти ничего не освещал: использовать свет в Лабиринте было опасно, тем более свет магической природы. Орк с трудом переставлял ноги: чем дальше, тем больше ему становилось не по себе. Проклятый Лабиринт не имел выхода, узкие ходы петляли беспорядочно, стены неумолимо сближались, грозя расплющить беглецов в мокрое место, Гэджу не хватало воздуха, казалось, будто на грудь легла неподъемная гранитная плита — и давит, давит, давит всей своей равнодушной каменной тушей… Справа темный провал, поворот… два поворота пропустить… два или три? Теперь, кажется, налево… Гэдж остановился: проход здесь раздваивался, разбегался в разные стороны, а орк не помнил из указаний Гэндальфа
Гэндальф встревоженно подался к нему:
— Что такое? Что с тобой, Гэдж?
Гэдж едва мог говорить:
— Я… не знаю. Не знаю! Я ничего не помню! Куда теперь надо свернуть? Я потерял счет поворотам!
Волшебник прерывисто вздохнул в темноте.
— Спокойно, дружище, — негромко сказал он. — Оставь панику. Я считал… Мы прошли два поворота, это — третий. Сейчас налево, потом прямо и направо.
Гэдж тяжело дышал, прислонившись лбом к стене. Его трясло. Тело было чужое и ватное, какое-то бескостное, как квашня.
— Что со мной? Я, кажется, захворал… Ноги… не идут.
— Успокойся. Все хорошо. — Гэндальф крепко стиснул его плечо. — Такое… бывает. Сейчас пройдет. Отдышись.
Гэдж чувствовал, что рука мага слегка дрожит — кажется, волшебнику здесь тоже приходилось нелегко. Орк сделал один глубокий вдох, второй… Действительно — стало чуть легче, болезнетворный страх отступил, отполз, подобрал щупальца, затаился где-то в гнилой душной темноте.
