— Это важно, — Гэдж достал из-за пазухи медальон, сунул несчастного ворона подмышку головой вниз и, невзирая на растерянное гархово сопротивление, обмотал цепочку медальона вокруг его лапы. — Ты же слышал, я говорил Келеборну, что эта вещица может помочь снять ошейник… Ты должен немедленно лететь в Замок.
— Ты… Т-ты… Что-о?.. — глаза ворона все еще лезли на лоб. — Лететь в Замок? Зачем? Как? Сейчас? Ночью?
— Ну, если хочешь, можешь ждать до утра… Не бойся, я все продумал. Я возвращаюсь в Дол Гулдур. Ты найдешь меня там, в лекарской каморке, это за главными воротами во внутреннем дворе. Спрячься где-нибудь поблизости… Если я не появлюсь в ближайшее время, дождись Сарумана, уж когда-нибудь он должен туда вернутся. И непременно отдай ему эту штуку, она его спасёт, слышишь! Другого такого шанса может и не случиться…
— Т-ты… с-с ума сошел, глупый звереныш…
— Нет. Все сладится, если ты не будешь трусить. Сейчас главное — улети из Росгобела. Куда хочешь, только не попадайся эльфам на глаза… Ну же, лети! Спрячься! Не подведи меня, Гарх! — Он подтащил Гарха к подоконнику и неуклюже вышвырнул в окно. Ворон, хлопая крыльями, со сдавленным хрипом канул куда-то в темноту… За углом, во дворе, метались сполохи голубоватого света, ржали лошади, доносились чьи-то раздраженные голоса; что-то хрипловато говорил Гэндальф, что-то встревоженно спрашивал Радагаст, что-то звонко возражал эльф; хлопнула дверь, множество торопливых ног ворвались в дом и затопали вверх по лестнице на чердак. Гэдж судорожно шарил по постели в поисках деревянной баночки со шмыровой мазью, но она как сквозь землю провалилась — под руку ему, точно ластящиеся кошки, лезли шерстяное одеяло, травяной тюфячок, набитая шуршащей соломой подушка… Да где же эта проклятая посудина, где? Где?!
Дверца чердака сотряслась под яростными ударами.
— Орк! Открывай!
Гэдж вскочил — и тут же споткнулся о банку, валявшуюся под ногами.
— Сноси дверь! — выкрикнул кто-то, и дверца затрещала, поддаваясь…
Гэдж подхватил баночку и метнулся к окну. Дом наверняка окружен, но еще можно попытаться выбраться на крышу, а оттуда перепрыгнуть на скат соседнего сарая. А потом…
Действительно — что потом? Удастся ли ему удрать, спрятаться в лесу? Удастся ли добраться до болот? Ведь на подходе к гати наверняка стоит эльфийская застава…
А вдруг этот трусливый болтун Гарх не полетит на поиски Сарумана, а найдёт Келеборна или Гэндальфа и отдаст амулет ему?
И тогда все будет напрасно! Гэдж мысленно застонал. Нет, этого не случится, старый валенок Гарх не струсит, не отступит, не подведёт…
Он выкарабкался на крышу и пару секунд лежал, прижимаясь к шершавой дранке, стараясь слиться с нею и остаться невидимым; выждав благоприятный, как ему показалось, момент, ящерицей скользнул к краю, чтобы перебраться через забор, а оттуда сигануть в спасительный лес… Поздно! Его уже заметили.
— Вон он! На крыше!
Эльфы были и во дворе, и в доме, и вокруг дома. Но Гэдж уже перепрыгнул на крышу сарая, а сарай одной стеной граничил с лесом, и с этой стороны стражей, кажется, не было… Не успели они ещё добраться сюда, перескочить через заборы и изгороди, полностью оцепить радагастовы владения…
Гэдж перевалился через конек, скатился с крыши по другую сторону сарая, ухнул в какие-то кусты. Вскочил. Откуда-то из темноты раздавались треск, голоса, топот бегущих ног, над ухом Гэджа свистнула стрела.
— Не стреляйте! — хрипло выкрикнул кто-то. Кажется, это был Гэндальф; кажется, волшебник был растерян и застигнут всем происходящим врасплох… или нет? Интересно, что он вообще сейчас обо всем этом думает?..
Нет. Совершенно не интересно.
— Стой! — орали в спину.
Гэдж юркнул в лес, в ночь, он ломился сквозь переплетение травы и ветвей, рубя особенно цепкие заросли кинжалом, и кто-то ломился следом за ним, и все вокруг было мокрым от ночной росы, черным, колючим, мятущимся, прыгали по земле пятна света от голубоватых фонарей, прыгали вокруг темные стволы деревьев, прыгали чьи-то смутные, неразличимые во тьме силуэты. Где Гарх? Удалось ли ему улететь, спрятаться? Гэдж ничего не видел и не слышал; в какой-то миг его раненная нога подвернулась, предательски швырнула его на землю — и он ухнул в какую-то яму, выронил кинжал, который тотчас канул во тьму. Орк тут же вскочил, но искать во мраке потерянное оружие не было времени — преследователи наступали ему на пятки, — и он рванулся вперед, в темноту, перебегая от куста к кусту, стараясь затеряться во мраке и слиться с живущими здесь лесными тенями, и они принимали его, как родного брата, укутывали и укрывали, сулили спасение, сбивали преследователей со следа…
***
В лесу было жутко и темно. И в этой жуткой темноте происходила невнятная колготня: кто-то куда-то бежал, кто-то что-то кричал, кто-то кого-то ловил. Метались меж стволами деревьев голубоватые огни фонарей, перепархивали с места на место, будто испуганные заблудившиеся светлячки.
