Я вот, например, орк, сказал он себе, а оно у меня имеется, это будущее? И — какое? Если уж и не совсем мрачное, то все равно начисто лишенное ярких красок, грубое и серое, точно кусок мешковины…
Вновь от окна послышался едва слышный шорох и осторожный стук, словно кто-то тихонько постучал по карнизу крохотным молоточком. Нет, это явно была не мышь… Гэдж, секунду помедлив, подошел к окну и чуть приоткрыл деревянную ставню.
Ворон, черный, как ночь, втиснулся в открывшуюся щель и опасливо покрутил головой туда-сюда, оценивая обстановку. Тяжело перелетел с подоконника на край стола.
— Ты с ума сошел! — прохрипел Гэдж. — Тебе… нельзя тут! За мной могут следить… — он беспомощно умолк. Просто дыхание у него перехватило и воздух в груди закончился — разом, будто в горло орка кто-то внезапно вбил невидимый клин.
Гарх покосился на него исподлобья, потом вытянул шею и осторожно заглянул под лавку, точно ожидал увидеть прячущегося там назгула с мечом наперевес.
— Ну-ну, за кого ты меня принимаешь, за желторотого птенца? — Убедившись, что в каморке, кроме них, никого нет, он самодовольно выпятил грудь. Энергично встряхнулся — он был весь покрыт серыми клочьями пыли, паутины и частицами какой-то трухи, которая тотчас веером разлетелась в разные стороны. — Будь уверен, меня никто не видел. Двор пуст… Я несколько часов поджидал подходящего момента. Прятался в какой-то дыре — там, под карнизом дозорной башни — и ждал, пока стемнеет. В темноте меня трудно заметить.
Гарх явно полагал себя прожженным ловкачом и опытнейшим лазутчиком, умеющим при случае процедиться в игольное ушко, и посматривал на Гэджа слегка свысока — орк вместилищем сообразительности и шпионской сноровки ему определённо не представлялся.
— Шарки прислал меня узнать, что с тобой стряслось. — Глазки его посверкивали хитрыми серебристыми искорками. — Ну, ты, по крайней мере, жив и на свободе — уже кое-что.
— Ну да, на свободе… пока, — без особых чувств признал Гэдж. И неохотно добавил: — Визгуны хотят, чтобы я остался тут лекарем…
Ворон как будто пришел в замешательство.
— Э-э… правда? Это хорошо или плохо?
— Не знаю… Наверное, лучше, чем могло бы быть.
— Ладно, не дрейфь, — Гарх, к чему-то прислушиваясь, настороженно оглянулся. Торопливо добавил: — Он… Шарки… что-нибудь обязательно придумает, чтобы тебя отсюда вытащить.
Гэдж опустился на лавку — колени у него внезапно ослабли.
— Да зачем? — спросил он почти равнодушно — и сам подивился своему безучастному голосу. — Разве меня там ждут?
— В Росгобеле? Ждут.
— Кто? Келеборн, которому я едва не проломил голову? Радагаст с его зверьем? Эльфы? Гэндальф, их разлюбезный дружок?
— Не говори глупостей. Кому надо, тот и ждет.
— Брось… Что теперь можно сделать? Во-первых, это опасно. А во-вторых… — он запнулся.
— Во-вторых? — Гарх смотрел подозрительно.
Гэдж молчал. Вспомнился Эорлим с его воспаленной рукой, которую завтра нужно будет вновь обязательно обработать и перевязать. Рябой мужичок из «дровяной артели», страдающий опоясывающим лишаем. Другой мужичок — с приступами удушья, облегчение которому приносило лишь вдыхание паро́в отвара определённых трав. Возчик-вастак с отеками и водянкой непонятного происхождения, парень-красильщик с опухолью под подбородком, живущий на снадобье из немейника; «козявки» из подвалов с неизменными болями в суставах и желудочными коликами от дурной еды; уруки с их вечными паразитами и боевыми ранами; «крысюки» с невнятными лихорадками, «чёрной немочью» и грудной жабой — все эти недужные, болезные и скорбные духом, слабые, больные и бесправные, измученные, истощенные, зачастую здесь, в Замке, лишённые всякого ухода, задвинутые в дальний угол и брошенные на произвол судьбы…
Гэдж проглотил горький ком в горле.
— Я… не могу.
— Что — не могу?
— Не могу вот просто так отсюда уйти. У меня тут… хворые.
— И что? — с раздражением прокаркал Гарх. — Не будь совсем уж непроходимым болваном! Незаменимых не существует. Тем более здесь.
Гэдж пожал плечами. Со двора послышался какой-то шум, топот торопливых шагов, кто-то взбежал на крыльцо и яростно забарабанил кулаком в дверь — с такой силой и грохотом, что орк едва не вздрогнул.
— Исчезни, — шепнул он Гарху. — Быстрее!
Кто там? Орки? Стража? Соглядатаи? Что, если за Гэджем и его каморкой
Но на пороге обнаружился лишь какой-то встрепанный мужичонка в грязном фартуке из дерюги, на котором поблескивали мокрые потеки — к счастью, не крови. У мужичка было бледное лицо, над которым сосульками нависали всклокоченные волосы, и красные, словно бы разбухшие руки — верный признак того, что ему часто приходится иметь дело со щелоком и водой.
