— Ничего я не думаю, — возразил Каграт, — я отродясь дурень и, если буду много думать, у меня башка по шву лопнет. Но учти — я тебя не боюсь, старый, даже если на тебе теперь нет ошейника.
— Визгун тоже не боялся, — небрежно заметил маг.
— Мальчишка ляпнул, что мою хворь можно вылечить… объясни — как?
Собравшись с силами, Саруман призвал магию: заклятие пробежало по жилам, защипало кончики пальцев, соткалось на ладони жгучей серебристой искрой. Ну, пусть только орк покажется из-под пня…
— Если он тебе сказал — зачем ты спрашиваешь меня?
— Хочу узнать, насколько ваши мнения совпадают.
— У тебя мало времени. — В отличие от Каграта Саруман говорил не таясь, в полный голос, зная, что говорит
Где-то в темноте вновь возник, пронесся над лощинкой смутный ропот, в котором угадывались слова «эльфы», «окружают» и «пёс бы их побрал». Видимо, после развоплощения Визгуна боевой дух орков и впрямь малость поугас.
— Молчать! — приказал Каграт: сквозь зубы, но как-то особенно слышно и выразительно. — Никого здесь нет… кроме нас и этого старого сыча под пнем. Если бы он действительно рассчитывал на появление каких-то там эльфов, то вряд ли стал бы нас об этом оповещать… Ну? — обратился он к Саруману.
Белый маг прятал за спиной руку с заклятием.
— Я мог бы сказать, что тебе надо побриться налысо, и каждое полнолуние бегать нагим по крепостной стене, засунув по еловой шишке во все телесные отверстия и кукарекая на Луну… и ты бы побрился и бегал. Но, к сожалению, мальчишка вряд ли дал тебе такие советы.
— Какие же советы он мне дал?
— Подозреваю, что он велел тебе выпить протраву от червей.
— Это поможет? — голос орка звучал подозрительно.
— Если причина твоей хвори в паразитах, которыми заражена печень — поможет.
— А если причина — не в этом?
— Тут уж я бессилен, не обессудь. Ты умрёшь.
— Все умрут, — помолчав, сказал Каграт. — Вопрос — когда?
— Не знаю, — спокойно произнес Шарки. — Возможно, прямо сейчас.
В мгновение ока он выскочил из-под пня и метнул в Каграта заклятие, зреющее у него на ладони. Но орк был к этому готов: он прикрывался деревянным щитом, который, приняв на себя основной удар, разлетелся в щепки. Каграт живо отпрянул, пригнулся, взмахнул кнутом — снизу вверх, по широкой дуге. Замешкайся Саруман на мгновение, и кожаная шлея крепко хлестнула бы его аккурат под колени. Но в последний миг волшебник успел отпрянуть, споткнуться о корявый корень и даже упасть; чудом он отбил летящую ему в голову дубинку. Мага спасало только то, что Каграту действительно ни к чему был его труп, орк намеревался взять Шарки живьём, потому и орудовал не мечом, а кнутом и дубинкой — и орудовал, как обычно, весьма сноровисто… В отчаянном рывке Саруман ухитрился сбить Каграта с ног воздушным сгустком и закатиться в ямку под пнем. Орк упал — но тут же вскочил и отрывисто свистнул, подзывая из леса свое воинство: в лапе его поблескивал голубоватый кинжал, найденный в траве неподалеку (впрочем, кинжал был сейчас не голубоватый, а вновь коричнево-бурый, точно обугленный). Саруман вскинул руку — кинжал серебристо вспыхнул, и Каграт с проклятием выронил его, схватившись за обожженную лапу. Но из леса уже бежали орки, горланя и улюлюкая, на ходу выхватывая оружие, размахивая палашами и дубинками, в общем и целом дело складывалось как будто не в пользу Сарумана…
В широкий бок пня внезапно вонзилась стрела — и тоненько зазвенела, подрагивая. Стрела оказалась длинная, тисовая, её белое оперение было отлично различимо в ночи, оно словно светилось в полумраке длинным бледным пятном.
Кагратова кодла невольно отпрянула.
— С-сука! — прохрипел кто-то. — Остроухие!
— В укрытие! — рявкнул Каграт. — В лес, живо.
Орки вновь отступили, откатились, попрятались в зарослях. Каграт тоже куда-то исчез — но, подозревал Саруман, вряд ли отошёл далеко, просто затаился по другую сторону пня. Наверно, прислушивался и приглядывался, пытаясь понять, что происходит, где скрывается осторожный враг, и с какой стороны ждать нападения.
Но ничего не происходило — минуту, другую, третью… Эльфы, если они и в самом деле были где-то поблизости, почему-то никак не давали о себе знать. Над полянкой повисла тишина, напряжённая и пронзительная, до звона в ушах — только где-то на рубеже слышимости тоненько зудел осмелевший комар… Каграт яростно прошипел:
— Нет тут никого… По-вашему, остроухие стали бы предупреждать нас о своём появлении? Это всё твои фокусы, старый!
