— Это ты выпустил стрелу? — спросил он, не оборачиваясь. — Ту, первую? С белым оперением?
Подошедший как-то неловко переступил с ноги на ногу.
— Да. Трофейную. — Он подался вперёд и с некоторым трудом выдернул из вязкой древесины эльфийскую стрелу, до сих пор торчавшую в грубой шкуре пня. Пояснил неохотно: — Она принадлежала тому эльфу… вчерашнему пленнику…
— Понимаю. Что с ним стало?
— Он мёртв. А я просто не хотел, чтобы вы с Кагратом поубивали друг друга.
— Ты рисковал, — негромко заметил маг. — Но за попытку помешать нападению — спасибо. Это было… кстати.
— Меня никто не видел… я надеюсь. — Радбуг секунду помолчал. Зачем-то потрогал острие стрелы, уколол палец, с раздраженным шипением слизнул выступившую на коже капельку крови. Глядя в сторону, спросил без всякого интереса: — Парень… жив?
Саруман по-прежнему не оборачивался. Цеплялся взглядом за Гэджа, как будто только — и именно — это могло сейчас удержать мальчишку на краю.
— Зачем тебе это знать?
— Час назад он спас мне жизнь.
— Он спасёт жизнь ещё многим, — проворчал Белый маг, — если, конечно, сам до рассвета не шагнет за грань. Такая вот закавыка.
— Ясно. — Радбуг мрачно сжал губы. Украдкой огляделся: эльфы были где-то рядом, в лесу, и получить стрелу в спину орку совсем не улыбалось. — Ну… это все, что я хотел узнать. Удачи — вам обоим. Прощай, — он повернулся, собираясь уйти.
Откуда-то из ночной чащи — справа, слева, — ещё временами доносился суматошный хруст веток и звон оружия. В потерявших листву ветвях ближайшего дерева путался месяц, будто рыба, попавшая в невод, заливал поляну призрачным блеклым светом. Саруман вдруг увидел себя со стороны — сгорбленный седой старик, усталый, растерянный, с диким полубезумным взором, бросающийся от надежды к отчаянию — и наоборот…
— Радбуг, — сказал он негромко.
Орк, уже отступив, секунду помедлил — но все же неохотно обернулся.
— Ты можешь остаться, — медленно произнес Белый маг. — Если… считаешь нужным. Под моей защитой. Эльфы не причинят тебе вреда, даю слово.
Радбуг не улыбнулся.
— Но не причинят и добра. Мне не место среди эльфов, Шарки, я достаточно долго прожил на свете, чтобы это понимать. И, как бы там ни было, сейчас я все же предпочитаю оставаться со своими… соратниками.
— Не смею спорить. Но знай — в случае чего тебе есть, куда идти. В Изенгарде… там, на юге Туманных гор… тебе всегда будут рады.
— Хорошо. Я это запомню, — после короткой паузы сказал Радбуг. — Запомни и ты. И… сделай все, что от тебя зависит.
Он отступил — в чащу, следом за рассеявшимся где-то в зарослях отрядом Каграта — и исчез, бесследно растворился в беспокойном предрассветном лесу.
— Значит, Ангмарец развоплощен…
— «Якорек» в Змеиной лощине «сорвался»… Завеса разорвана…
— Вот почему назгул оказался именно там…
— Митрандир, как быстро можно восстановить Сеть?
— Радагаст, кипяченую воду, корпию, повязки, снадобья, инструмент, все, что найдёшь — живо! Келеборн, лекари в твоем стане имеются?
Владыка, в волнении меривший шагами росгобельский двор, сердито хмурил брови. Вести в целом были не слишком радостны — но, с другой стороны, все могло обернуться и намного хуже.
— Один лекарь и помощник, и оба сейчас заняты.
— Много раненых? — спросил Гэндальф.
— Около полудюжины.
— Убитые есть?
— У орков по меньшей мере два трупа. С нашей стороны, слава Эру, обошлось без жертв. Орки отступили на северо-восток, к своему лагерю, у них хорошо укрепленная берлога в лесу, штурмовать которую малыми силами опасно, да и бессмысленно. Первым делом следует направить усилия на восстановление Завесы, тут вы правы… Курунир!
— Без меня, — кратко отозвался Белый маг. — Пусть Гэндальф этим займётся, с меня было достаточно Ангмарца. И будь добр, пришли мне все-таки своего врачевателя на пару минут, мне нужно с ним посоветоваться…
***
Эймендил, эльфийский лекарь, небрежно отбросил уголок покрывала, окинул беглым взглядом бесчувственного, неподвижно лежавшего на лавке орка. Осторожно отогнул пальцем край полотняной повязки, осмотрел рану у мальчишки на груди.
— Чего ты от меня хочешь, Курунир?
— Металлическую трубку.
Гэджа, обнажённого по пояс, уложили на правый бок, заведя левую руку за голову — мальчишка по-прежнему был беспамятный, осунувшийся, серовато-бледный, зависший в безвременье между жизнью и смертью. Саруман мрачно пояснил:
— У него легкое пробито, в оболочке скопился воздух. Поэтому необходимо сделать прокол, вот здесь, чуть ниже подмышки, и удалить лишний воздух через трубку. Тогда легкое расправится.
Эймендил задумчиво кивнул.
— Смело. Но вряд ли обречено на успех. — «Хотя, если уж тебе так хочется кромсать ланцетом своего орка, я, конечно, возражать не возьмусь», — выразительно говорил его взгляд. — Подобное рукодействие, даже в случае удачного завершения, может вызвать воспаление и в дальнейшем — гниение лёгкого.
— Зелье из морских водорослей, применяемое для обработки ран, способно в какой-то мере этому воспрепятствовать, — возразил Саруман. — Но я был бы рад, если бы такой опытный лекарь, как ты, оказал мне содействие в этом нелёгком деле.
