— Если эльфы не перестреляли вас сию минуту, как цыплят, вовсе не значит, что их тут нет, — возразил Саруман. Пользуясь короткой передышкой, он подался вперёд, щелчком пальцев сотворил с полдюжины волшебных огоньков — только на это ему, в сущности, сейчас и хватало сил. Огоньки роем повисли в воздухе на высоте нескольких футов от земли, подрагивая и лениво перемещаясь с места на место; они были безобиднее стайки светлячков, но маг надеялся, что эта светящаяся завеса все же выглядит для непосвящённых достаточно угрожающе. — Того, кто осмелится подступить к огням, распылит на месте, — самым своим выразительным голосом добавил он, — Визгун тому свидетель… Ну что, посидим, подождём, пока вас возьмут в окружение? У меня время есть.
Он по-прежнему прятался в ложбине под корнями пня: стоял на коленях, склонившись над Гэджем, зажимая рукой рану у него под сердцем, и знал — времени и у него, и у Гэджа куда меньше, чем ему бы хотелось. Да и Каграта было не так-то легко сбить с панталыку:
— Брехня! Где они, твои эльфы? Их слишком мало, чтобы напасть и уж тем более чтобы нас окружить…
— Зато стрел у них много, — вполголоса заметил Саруман. — И они не любят терять своих — ни убитыми, ни пленными… — И, точно подтверждая его слова, где-то чуть в отдалении прозвучал звук эльфийского рожка — звонкий и чистый, далеко разнесшийся в ночи над дремлющей пущей, ему ответил второй — с другой стороны, и еще один… Каграт приглушенно выругался.
В лесу поднялся негромкий ропот.
— Не будь дурнем, Каграт! — просипели из темноты. — Нужен тебе этот вшивый старик — уж выковыривай его как-нибудь сам. Прикажешь нам тут с эльфами меситься, что ли? Их слишком много…
— Может, и прикажу, — негромко процедил Каграт в ответ. — Бузить вздумал, Уррыш?
В хрипловатом голосе Уррыша зазвучали раздражение и горечь:
— Ну, давай, приказывай. Только за ради чего меситься-то? За ради десятка трупов с обеих сторон? Визгун сгинул вместе со своими цацками, с тыла нас не прикроет… А ведь раньше тебе на своих парней, кажется, было не наплевать.
Каграт — там, по другую сторону пня — молчал. С присвистом тянул воздух сквозь зубы. Наверное, прикидывал вероятные потери в случае стычки, возможный куш и шансы на победу, яростно играл желваками, сжимал кулаки и беззвучно скрипел зубами. Наконец рыкнул коротко:
— Ладно, сиди в лесу, Уррыш, не высовывайся, я эту старую крысу без тебя достану. Кто со мной, кто смелый? Кто…
Его вновь прервал звук рожка — резкий, вызывающе-яростный, раздавшийся совсем близко, по другую сторону лощины.
Над поляной промчался серебристый сполох — высветил, озарил все вокруг, на пару секунд прогнал ночь и ослепил, как попавший в глаза солнечный зайчик.
И тут же — наконец! — дружно запели стрелы: тиунн… тиуннн…
Каграт с бранью отпрянул.
Сполох поднялся над лощиной, стянулся узлом, засиял белым, чуть неправильной формы шаром, будто не особенно удачная рукотворная луна. Интересно, чья это корявая магическая поделка — Гэндальфа? Радагаста? Обоих сразу? Ладно, какая, в сущности, разница… Как бы там ни было, и Гэндальф, и эльфы явились как нельзя более кстати, этого было трудно не признавать…
В ночи метались смутные тени. Кучно завистели эльфийские стрелы, в ответ защелкали орочьи арбалеты, тишина осенней ночи кончилась, умерла, наполнилась звоном оружия, хрустом валежника, топотом, руганью, отрывистыми командами, воплями и криками. Кто-то наступал, кто-то оборонялся, кто-то ломился сквозь кусты, спасался бегством, прикрывал своих и вступал в неравный бой с превосходящими силами противника; Саруман не обращал внимания на всю эту суету. Он все так же сидел, склонившись над Гэджем: мальчишка был еще жив, но бледен и беспамятен — повязка вновь пропиталась кровью, нож вонзился глубоко под ребра, разорвал сосуды и жилы, наверняка повредил легкое. Белый маг оторвал пару длинных лоскутов от рубахи и плаща, сложил их в несколько слоев, плотно, как только было возможно, прижал к ране, перетянул полосой ткани…
Кто-то заполошно захлопал крыльями у него за спиной.
— Сар-руман! Вот ты где…
Гарх! Старый верный комок перьев… Хриплое взволнованное карканье никогда ещё не звучало для мага большей музыкой, чем сейчас, но он не мог позволить себе оглядываться и искать ворона взглядом, только отрывисто бросил через плечо:
— Ты, как ни странно, вовремя, старый валенок… Гэндальф, я вижу, тоже здесь?
Гарх опустился рядышком на траву, слегка взъерошенный и потрепанный, но гордый и довольный собой, точно могучекрылый орёл Манвэ, явившийся для спасения утопающих в последний момент. Над его головой вился какой-то особенно назойливый магический «светлячок».
— Ну да. Радагаст сказал эльфам, что тебя следует искать в Змеиной лощине, а я вызвался указать дорогу… — Склонив голову, он посмотрел через плечо мага и подслеповато сощурился. Боком, опасливо вытянув шею, подскочил ближе: — Кто это с тобой? Мальчишка? Живой? Мертвый? Откуда?.. Как он сюда попал?
