Значит, мужик в сапогах — отец Силия, сельский кузнец. Всё правильно, Палиша же сказала, что присутствовать будут только самые близкие.
Священный круг представлял собой большой круг на поляне. Края были выложены камнями, в центре — каменный алтарь. На утоптанной, ровной, как стол, земле круга, совсем не росла трава. Матушка Маника, Палиша, кузнец, Силий, ну и, конечно, повторяя всё, как дрессированная обезьянка, я, сложили руки на груди и вошли в круг.
Что-то не то я почувствовала сразу. Аномальную зону? Место, где искривляются время и пространство? Иначе почему у меня такое чувство, словно за мной пристально наблюдают? Да не просто наблюдают, а смотрят в самую скрытую от посторонних глаз глубину моей души?
Сначала мы прочитали молитву. Слов я не знала, поэтому просто шевелила губами, делая вид, что тоже молюсь. Надеюсь, Сильнейший простит мне эту вольность, если он настоящий бог, то должен понимать мои проблемы.
Когда закончили молиться, кузнец спросил сына:
— Точно решил?
Тот неуверенно кивнул и посмотрел на меня. Широкая открытая улыбка сделала лицо парня удивительно детским и беззащитным. Мамочки мои! Кажется, я поняла, что напрягло меня с первого взгляда! В своём мире я уже видела таких людей!
Пользуясь тем, что матушка Маника отряхивала алтарь от прошлогодней листвы, которую, наверное, нанесло ночным ветром, а кузнец переговаривался с сыном, я оттеснила Палишу немного в сторону.
Мать моего красавца-жениха умерла в родах, из чего можно сделать вывод, что роды были тяжёлые. Не повредило ли это новорождённому? Если, допустим, было обвитие пуповиной или неправильное предлежание плода, то последний мог заметно пострадать от недостатка кислорода.
— Сестричка, Силий что, глуповат? — прямо спросила я. — Деревенский дурачок?
— Ты чего? — искренне оскорбилась Палиша. — Ну, не семь пядей во лбу, подумаешь. Он без матери рос, без ласки, заботы материнской, вот и получился такой — не слишком умненький.
Нет, сестричка, забота здесь ни при чём, просто у моего суженого отклонение в развитии. Не слишком большое, не мешающее полноценно бить молотом, физически развиваться, жениться и плодиться, но разговаривать с мужем мне будет не о чем.
Или это тоже не имеет принципиального значения? Если на мои плечи ляжет большая семья — а она у кузнеца уже немаленькая, плюс тётки-приживалки, то к вечеру мне разговаривать точно не захочется. Мне бы до лавки добраться.
— И на что ты позарилась? — удивилась я.
— На то же, что и ты, — сердито ответила Палиша. — Сыта, одета, обута, мясо на столе — каждый празник. Муж добрый да ласковый, а что небольшого ума — так и не надо. Он — голова, а я — шея. Куда хочу — туда верчу. Ещё и красивый какой, чисто лыцарь заморский.
— Кто? — хихикнула я.
— Лыцарь, я на картинке видела. Разве что копья не хватает и коня с длинной гривой.
Я вздохнула — мозгов ему не хватает, а не коня, тоже мне — рыцарь. Зачем Эська увела это золото у сестры? Видела же, как она по нему сохнет. Скорее всего из вредности — не верю я, что красавица Эська запала на такое мускулистое недоразумение. Или из меркантильных соображений? Всё-таки достаток и уверенность в завтрашнем дне — огромный плюс в семейной жизни. Или боялась, что припозднится с замужеством и попадёт в гаремки к баронету? Замужним стать гаремкой не грозило — здесь ценилась невинность, да и Сильнейший мог покарать за разрушение семьи. Не думаю, что все владельцы крепостных этого боялись, но мы принадлежали старому барону, а он чтил древние традиции.
Не продавал семьи, не использовал крестьянок как бесплатных и покорных наложниц и не забирал слишком много податей, всегда позволяя людям прожить до нового урожая. Короче, как хороший хозяин, барон берёг свою скотину.
— Подходите к алтарю, — сказал кузнец. — Мы свидетелями вашей клятвы будем. Помните — передумать нельзя, что сказано — то сделано.
Я поплелась к алтарю. Нет, не хочу я этой свадьбы, но что делать? Какой умник сказал, что выбор есть всегда, просто он нам не нравится? Как может понравится перспектива прожить всю жизнь бесправной крестьянкой, или, как вариант, несколько лет провести в гареме у чужого барина, а потом отправиться батрачить в поле. Или меня, за особое старание на постельной ниве, замуж отдадут? Вот только боюсь, не видать барину моего старания, менталитет не тот и жизненный опыт не позволит.
— Стойте!
Мы вздрогнули и все вместе повернулись к лесу. На поляну, ломая низкий кустарник и торопя коней, ввалились наш румяный баронет и лорд Вольтан.
— Стойте! — повторил баронет. — Немедленно выходите из круга!
Матушка Маника и кузнец удивлённо переглянулись.
— Я кому сказал! — визгливо прикрикнул баронет. — Эська, быстро сюда!
Лорд Вольтан тоже спешился, но вёл себя значительно спокойнее. Прижал ладони к груди, прошептал молитву.
— Баронет, не кричите на святом месте, — тихо посоветовал Вольтан. — Вы же знаете, Сильнейший этого не любит. А ваши люди, находясь в пределах Священного круга, подвластны только богу.
