Подвластны-то подвластны, но, если баронет сейчас просто выволочет меня из круга за косу? С него станется!
Силий смотрел на господ и улыбался, кланялся и собрался, как ни в чём не бывало, продолжить наше мероприятие. Он положил на камень обе ладони, посмотрел на меня, мол, повторяй.
Это он от глупости баронета не боится, или в самом деле тот нам ничего не сделает на нарушение приказа? Я присмотрелась к безмятежному лицу будущего жениха. Да, такому без жены никак нельзя, должен же кто-то в семье уметь оценивать ситуацию.
Маника, кузнец и Палиша покорно вышли из Священного круга, но их покорность господ явно не интересовала.
— Эська, послушай меня, — мягко, даже ласково, начал лорд Вольтан. — Чего ты боишься? Расстаться с семьёй? Но ты всё равно выходишь замуж и станешь принадлежать другой семье. Уехать из родного края? У нас прекрасные места, климат значительно теплее и лучше.
— Ну ты её ещё поуговаривай! — рассердился баронет. — Что она, Шелка, чтобы так её обхаживать? От Эськи элитные щенки не родятся, разве что дети сопливые, — заржал он.
Щенок собаки Шелки был для нашего господина значительно дороже и ценнее, чем я.
Баронет не нравился мне всё больше и больше, более того — я его боялась. Вот кто запросто пристроит меня гаремкой, не за щенка, так за небольшую сумму. Старый барон не будет ссориться с сыном из-за деревенской девки, дал же он согласие на обмен.
— Зачем я вам? — спросила я лорда.
Матушка Маника ахнула и торопливо зашептала молитву — наверное, прося Сильнейшего вернуть мне разум. Кузнец удивлённо крякнул, Палишка открыла рот, а лицо баронета от злости покрылось красными пятнами. Надеюсь, его отношение ко мне никак не повлияет на моих близких?
К счастью, никто не собирался истязать матушку и сестру, заставляя меня выйти из Священного круга. Лорд Вольтан успокаивающе похлопал по плечу баронета и подошёл ближе, к самому краю.
— Не бойся, никто не может войти в Священный круг просто так, — успокоил он меня. — Никто не может помешать вашей клятве, но не спеши её давать. Понимаю, тебя пугает неизвестность. Ты отправишься в имение к моему отцу.
То есть он меня ещё и не для себя забирает? Тогда вообще непонятно — зачем. Во всяком случае никакой достойной причины жертвовать ради меня дорогим элитным щенком я не вижу. Кроме внешности Эська не обладает ничем примечательным, если, конечно, не считать стервозный характер. Но боюсь, мой характер лорда интересует в последнюю очередь. Может, его папенька поставляет красивых девок ко двору? Помню, в истории Франции был такой случай. Девицы там не были крепостными, но и права голоса тоже не имели.
Так зачем меня хотят отдать отцу лорда?
— К нему в крепостной гарем? — невежливо спросила я.
Баронет вдруг фыркнул и громко захохотал:
— Лорд, вы точно уверены, что вам нужна именно эта девка? У нас и без неё достаточно красавиц. За щенка охотничьей собаки я готов вам отдать двоих девок. Соглашайтесь!
Лорд отрицательно покачал головой, но тоже улыбнулся:
— Эська, мой отец культурный и разносторонний человек, но того, о чём ты говоришь, в нашем доме быть не может. Это недопустимо. Как бы тебе объяснить?
— Да уж попробуйте как-нибудь, — вздохнула я. — Вдруг договоримся?
Брови лорда поползли на лоб. Что я такого сказала?
— Отец недавно возил маменьку на воды, в Интанию. Привёз новую идею и теперь решил устроить в поместье свой театр…
— Вы, лорд, её скоморохом, что ли, хотите заделать? — перебил его баронет. — Ой, зряшное дело! Была бы убогая или уродина какая — тогда да. Чем она может народ повеселить? Разве что спляшет, так сплясать вам любая может, дело нехитрое.
Лорд Вольтан поморщился. Баронет не видел его лица и продолжал распинаться на тему моей профнепригодности для развлечения благородных господ, но я, кажется, поняла, о чём говорил лорд.
В прошлые века у помещиков тоже была такая развлекалка — собственный театр. Актёрами были и крепостные, и вольные. Музыкантов нанимали, а режиссёром-постановщиком вполне мог выступить сам помещик. Прочувствовать свою значимость, поиграть живыми покорными куклами. Если пьеса не приносила ожидаемого успеха, актёров могли выпороть за плохое исполнение ролей.
И никого не волновало, что скучную постановку не сделаешь весёлой, а тяжёлую тягомотину — лёгкой, даже если ты играешь гениально. Провалилась пьеса — виноваты все, кроме бездарного помещика, который ничего не понимает в театральном искусстве.
— Я не актриса, я — крестьянка, — тихо ответила я Вольтану. — Не понравлюсь вашему батюшке — выкинет на улицу или продаст первому встречному.
— За это можешь не переживать, — сказал лорд. — Обещаю — если ты не подойдёшь для его труппы, просто останешься работать в доме. Может, маменька горничной возьмёт, или на кухне будешь помогать.
Или ты, лорд, к себе в спальню меня затянешь, и нарожаю я байстрюков. Да, грустно. Что делать-то?
