Я села на сундук и задумалась. Нет, так совсем невозможно ничего предпринять! Я опять не знаю, что происходит и не понимаю, какое развитие событий собирается устроить мне матушка Маника. Я верю, что она желает мне добра, но как бы её добро не закончилось для меня плачевно — у нас с матушкой явно разные понятия о комфортной и счастливой жизни. Разумеется, карьера гаремки меня не привлекает, но и крестьянки, между прочим, тоже!
— Палиша! Палиша! Вставай, — прошептала я сестре в самое ухо. — Только тихо.
Надо отдать должное моей двойняшке — она проснулась сразу, плеснула в лицо ледяной водой из ведра и была готова к новому, ещё непонятно какому, дню.
Шепотом, чтобы не разбудить мальчишек, я рассказала ей последние новости.
— Ой, горюшко, — искренне сокрушалась Палиша. — Эх, Эська, хоть и разлучница ты и язва белобрысая, но такого сестре родненькой не пожелаю. Собирайся скорее, пойдём на Священный круг. Или ты меня с собой не возьмёшь? — вдруг ревниво прищурилась Палиша.
С чего бы? Можно подумать, что я знаю, куда идти! Да и вообще, с Палишей мне как-то спокойнее, что ли.
— Чего это я — разлучница? — удивилась я.
Про язву, допустим, вопросов не было — я уже поняла, что сёстры кое-как ладили исключительно из-за терпения Палиши и желание матушки Маники видеть нас дружной семейкой.
— Одевайся, по пути расскажу. Да куда ты в старое платье-то! Новое из сундука тащи, праздничное! И повязку расшитую, и поясок красный, с кисточками. Чай, на Священный круг идёшь, а не картоху копать.
Я послушна надела всё, что сестра вытащила из сундука. Ну, так себе, между прочим, наряды. Ткань праздничного платья грубая и жёсткая, грязно-синего цвета. От каждодневного платье отличается только простенькой вышивкой и немного покроем — юбка более широкая, даже оборки понизу пущены. Рукава так и хочется подвернуть, потому что они почти закрывают пальцы. Вырез под горло, вместо воротничка Палиша закрепила булавкой узкий шарфик. Я надела на шею похожие на матушкины деревянные бусы, на голову цветную повязку, сверху тонкий платок.
Широким красным поясом с кисточками на талию крепился кусок ткани, похожий на фартук, но значительно наряднее. На фоне всей остальной серости — вообще редкостная прелесть.
Пояс, расшитый и яркий, обхватывал талию и завязывался на животе.
Помогая мне одеться, Палиша завистливо вздохнула:
— Мне-то такой красивый невестин фартук матушка не справит.
— Почему?
— Не на что, и ткани этой больше нет. Красота-то, видишь, какая, из такой и господское платье не зазорно сшить. Матушке его, вроде, за работу богатая барыня отдала. Или за помощь какую, не помню.
Я внимательнее пригляделась к фартуку. Действительно, ткань хорошего качества, тонкая, но плотная и почти не мнётся. Приятная и тёплая на ощупь, так и хотелось прижать её поближе к себе и держать, не отрывая. Не настолько, значит, отсталый мир, раз умеют производить хорошие ткани. Интересно, из чего она? Синтетики здесь нет, значит, точно натуральная. Но из чего? Не лён, не хлопок и не шерсть. Надо потом спросить у матушки.
Ушли мы тоже огородами.
— Чтобы соседи не видели, да раньше времени баронету не донесли, — объяснила Палиша.
— О чём?
— О тебе, конечно! Я знаю, что матушка удумала, а ты не дотумкала, да? — усмехнулась сестра.
Я отрицательно покачала головой. Рассказывай уже, дорогая сестрица! Хоть я и поняла, что идти до Священного круга довольно далеко, но всё равно переживала, что не успею выжать из Палиши максимум информации.
— Клятвы вы с Силием там дадите. А уж как клятвы дадите — можно не переживать, не увезут тебя из села.
Осторожно выспрашивая и стараясь не слишком часто напоминать о своей внезапной потере памяти, я выяснила некоторые специфические подробности.
Единственный бог в этом мире — Сильнейший. У него были храмы, жрецы и даже монастыри. Правда, по словам Палиши, о монастырях ходили плохие слухи и народ сравнивал их скорее с тюрьмой, чем со святым намоленным местом.
Вероятно, местное божество не особо надеялось, что простые крестьяне найдут время и деньги добраться до ближайшего храма (который, кстати, оказался в сутках езды на телеге), поэтому для них были специальные места. Священный круг, к которому мы идём, образовался так давно, что даже самые старые старики не помнят, в какое время появился на поляне алтарь Сильнейшего.
На этом месте давались клятвы, обеты, можно было помолиться, совершенно бесплатно, в отличии от храма, где жрецы настойчиво просили пожертвований.
Женихами и невестами тоже становились здесь.
Обряд был прост — девушка и парень клали ладонь на алтарь и обещали стать мужем и женой. Если Сильнейший принимал обещание, то в скором времени они должны были отправиться в храм и провести положенный свадебный обряд.
— Неужели Сильнейший может не принять обещания? — удивилась я.
— Может, — кивнула Палиша. — Ежели, допустим, грехов на ком-то из них много, или уже обещание другому дадено. Но такое редко бывает, кто же будет бога обманывать?
Я не стала уточнять, что желающие стать самыми хитрыми всегда найдутся.
