— Срочно обмыть и мазью намазать! — сказала я. — Да поскорее! Прекрати реветь! Со слезами заразу по щекам растираешь!
Вдвоём мы торопливо сполоснули подруге лицо чистой водой, промокнули мягкой тканью. Теперь нужна мазь, я знаю, что у ключницы есть. После мази ожоги не будут зудеть и пройдут значительно скорее, а быстрое заживление не оставит на лице шрамов. Тут главное — правильный уход и своевременная помощь. Волдыри пока не расползлись, значит, если поспешим — успеем остановить процесс и спасти Акулькино милое личико.
— Ключница не даст, скажет — не баре, — опять собралась плакать Акулька.
— Подарок ей принесёшь.
На подарок у меня ничего не было, зато в сундуке лежал кусок восхитительной ткани, тот самый, из которого матушка за минуту смастерила мне невестин фартук.
— Тебе не жалко такую красоту? — испугалась Акулька.
— Мне твою красоту жальче.
Подруга побежала к ключнице, а я в холл. Скоро нам с девушками занимать свои места на постаментах в парке. С Фелицатой разберусь при первом удобном случае, тем более, всё для «разборок» у меня уже всё готово. Как мы с ней, однако, похоже действуем! С кем поведёшься, от того и наберёшься? Я стала такой же жестокой злыдней, как Фелицата?
В сопровождении Жураля мы дошли до нашей поляны и, пока никого нет, присели на постаменты.
— Вставайте сразу! — потребовал мэтр. — И принимайте нужные позы!
Ага, сейчас. Сам-то пробовал хоть сколько-нибудь постоять без движения? На самом деле это очень трудно. Быстро затекает спина, чешется нос, а ещё надо учесть, что мы, в лёгких одеждах, находимся в парке! Комаров вроде пока немного, но ведь вечер только начался.
— Устанем и покачнёмся в самый ответственный момент, — заметила я. — Граф не простит.
Даже в бледном свете единственного пока факела было видно, как побледнел мэтр. Что, Станиславский доморощенный, боишься? Впрочем — я тоже.
По знаку мэтра музыканты начали наигрывать восточную мелодию сначала тихо, потом всё громче и громче. Мы дружно залезли на постаменты и приняли нужные позы. Живые статуи не повторяли друг друга. Одна сидела, обхватив руками колени, вторая вытянулась в струнку и смотрела в небо, словно ожидая оттуда ответа на свои вопросы, третья развернулась так, как будто собиралась танцевать. Я расправила плечи и раскинула руки — поза полёта, красивая, но без движения крайне тяжёлая. Надеюсь, аристократы не заставят себя долго ждать.
Дальше всё шло точно по плану. На поляну вышли дамы и кавалеры. Кресло для короля было готово, фаворитку я не увидела, потому что едва на поляне стало светло, я поспешила закрыть глаза. Я же статуя, веки плотно покрыты белой краской, я не должна рассматривать гостей барона.
Сигналом нам служила новая музыкальная композиция. Едва раздались первые аккорды, мы начали спускаться с постаментов. Гости удивлённо ахнули. А когда наши одежды изменили цвет, дамы не удержались от восторженных повизгиваний.
Жаль, что мэтр во время танца категорически запретил смотреть вниз. Мы должны были смотреть на гостей и томно улыбаться. Я и улыбалась, пока мой взгляд не наткнулся на Генриха.
Он словно не хотел смешиваться с толпой. Стоял чуть в стороне, прислонившись спиной к широкому стволу кряжистого дуба, и не сводил с меня взгляда. На лице Генриха играла то ли полуулыбка, то ли презрительная гримаса.
Я едва не сбилась с такта и не испортила весь номер, но в этот момент, к счастью, мы взялись за руки и закружились по поляне. Не схвати меня за руку одна из актрис — точно бы застыла на месте соляным столбом.
Музыка смолкла, мы легли на траву у ног короля. Дождались аплодисментов, королевского жеста, разрешающего встать, и уже начали было пятиться в темноту, как Его величество щёлкнул пальцами.
— Неужели мы так и не увидим лиц прекрасных лесных фей? — спросил он.
По ещё одному щелчку мы дружно сняли вуали.
— Ваше королевское величество! — Раздалось за нашей спиной, и вперёд вышел Генрих. — Раз уж мы увидели их лица, может быть, узнаем их имена?
Король медленно повернул голову к Генриху. Мне показалось, или глаза величества злобно сверкнули?
Король величественно кивнул и вперился в меня взглядом.
— Крепостная актриса графа Пекана — Эльза, — я покорно присела в низком реверансе.
— Не та ли Эльза, что играла Джульетту? — спросил король, вполне доброжелательно разглядывая меня.
— Та, Ваше Величество, — подтвердил Жураль.
Король перевёл взгляд на Фелицату.
— Крепостная актриса графа Пекана — Фелицата, — томным густым голосом почти пропела Фенька.
Как у неё это получается? Я не раз замечала, что Фенька-Фелицата умет менять голос: с нами ругается визгливым фальцетом базарной торговки, с графом разговаривает — словно поёт, с Журалем голос Фелицаты становится глубоким, грудным, с придыханием и долгими паузами.
Вот и сейчас она назвала своё имя так, словно несколько аккордов взяла.
Король окинул Фелицату оценивающим взглядом, едва заметно улыбнулся.
