Следствие по делу о измайловских бесчинствах начиналось дважды. Первый раз – в начале XIX столетия по прямому указанию государя императора. Поводом для расследования стал вот такой случай: при Хитровщинской помещичьей усадьбе находился крепостной по прозванию Гусёк. Обязанность Гуська состояла в том, чтобы на тройке лошадей разъезжать по деревням для сбора девок на «генеральские игрища». Однажды Измайлов затеял такое игрище в принадлежавшем ему сельце Жмурове. Тут были с ним толпы его псарей, его «казаков» и всякой другой дворовой челяди; сюда же были привезены в особом экипаже, называвшемся «лодкою», песенницы и плясуньи, дворовые и крестьянские девушки и женщины. Однако Измайлову показалось, что женщин не хватает, и он отправил Гуська еще за девками в свою же деревню Кашину. Дело было к ночи. Под прикрытием темноты многие девушки попрятались в зарослях конопли, а из одного дома, именно крестьянина Евдокима Денисова, просто не выдали девушку, да и самого Гуська в темноте кто-то так сильно ударил, что рассек ему бровь.
Гусек донес барину о случившейся с ним неприятности.
Измайлов немедленно со всей своей свитою отправился в деревню для наказания провинившихся. Гнев его прежде всего обрушился на Евдокима Денисова. Изба несчастного крестьянина тотчас же разметана была по бревнам. Затем псари сложили солому с избы на улице в две кучи, зажгли их, а промеж горящих куч положили старика Денисова и старуху, жену его, и так жестоко высекли их арапниками, что через три месяца после наказания старуха скончалась. Но барский гнев еще не утолился: Измайлов приказал сжечь двор и остатки избы Евдокима Денисова, сломанной только по окна, – и если б не смелая «игрица» Афросинья Хомякова, безумное приказание, конечно, было бы исполнено. Афросинья два раза кидалась в ноги взбалмошному генералу, умоляя с неудержимыми рыданиями отменить приказание: она была убеждена, что двое маленьких внуков несчастного Денисова спрятались со страху где-то на дворе или в избе. И в самом деле, великодушное заступничество игрицы спасло жизнь одного из мальчиков, которого потом нашли среди обломков избы у печки.
И опять-таки карательные распоряжения в деревне Кашиной не удовлетворили Измайлова: он в ту же ночь отправился еще на дальний покос кашинцев, где заночевала большая часть из взрослого рабочего населения; там он пересек жестоко из крестьян – третьего, а из баб – десятую.
Рассказы об этом происшествии достигли ушей государя Александра Первого. Последовал высочайший рескрипт: «До сведения моего дошло, что отставной генерал-майор Лев Измайлов, имеющий в Тульской губернии вотчину, село Хитровщину, ведя распутную и всем порокам отверстую жизнь, приносит любострастию своему самые постыдные и для крестьян утеснительные жертвы. Я поручаю вам о справедливости сих слухов разведать без огласки и мне с достоверностью донести, без всякого лицеприятия, по долгу совести и чести».
Но в тот раз, несмотря на участие императора, дело было замято. Второй раз следствие началось лишь четверть века спустя. И последовал приговор: взять имение генерала в опеку. Буйный генерал вынужден был перебраться из Хитровщины в другое имение – сельцо Горки, где жил до самой смерти в 1834 году.
Усадьба дворянина Виктора Страшинского располагалась в селе Тхоровка Сквирского уезда Киевской губернии. Этот человек был поистине зверем и серийным насильником, его жертвами становились не только его собственные крепостные, но и люди его дочери, Михалины Страшинской, владелицы имения в селе Мшанец. По свидетельству местного священника Ящинского, помещик постоянно требовал присылать в свою усадьбу, село Тхоровка, девушек и молодых женщин для плотских утех, а если присылка почему-либо задерживалась – приезжал в село сам. Против Страшинского возбуждали последовательно четыре судебных дела, однако от первых обвинений до приговора прошло почти четверть века. Да и мера наказания, избранная в итоге императором Александром II, лишь посмешила общество.
Дело помещика Страшинского было подробнейшим образом разобрано в книге Любавского «Русские уголовные процессы». Сохранившиеся документы следствия дают полное представление о всей творившейся в Сквирском уезде гнусности.
Первоначально сотник села Мшанца Павел Крившун на допросе показал, что «помещик Страшинский или требует к себе в Тхоровку крестьянских девок, или приезжает сам в село Мшанец и насилует их. Указанные сотником крестьянские девки показали, что они растлены были Страшинским, что приводили их к нему Эсаул Ганах, девка Десятникова, женщина Марциниха и прачка Лесчукова и что они жаловались на то своим родителям. Крестьянин Эсаул Ганах объяснил, что он действительно приводил к Страшинскому девок, которых он требовал, но насиловал ли их помещик или нет, о том не знает и от них самих не слыхал».
