— «Блэк Хаммер» и «Эклипс» несут шесть отрядов коммандос размером с копьё каждое. Мы Коммандос-один, но не гордитесь. Это значит только то, что мы приземляемся первыми.
Лица собравшихся приобрели серьёзное выражение. Боевые мехи могли быть вершиной военных технологий, гигантами, шествующими по полям сражений тридцать первого века. Но кланы за годы изоляции от Внутренней Сферы совершили несколько технологических прорывов и вывели талантливых воинов. У них было слишком много преимуществ, чтобы не считать их опасными.
Смертельно опасными.
— Хорошая новость состоит в том, что мы не ожидаем никакого серьёзного сопротивления. Плохая новость — в том, что мы не ожидаем никакого серьёзного сопротивления. Мы, конечно, будем пытаться свести его к минимуму, и с нами также будут высажены три мобильные полевые базы, которые дадут возможность ремонта на месте и пополнения боезапаса. Мы проводим разведку в этом первом районе ведения действий, — он указал на внутренний край крюка полуострова. — Занимаемся удобными для поражения целями. А затем атакуем завод на конце полуострова, который по мнению разведки является фабрикой по производству мехов. Когда все шесть команд выполнят свои задания, мы встречаемся для эвакуации на межпланетниках.
Коннор потянулся к клавиатуре и нажал кнопку выключения питания. Изображение мигнуло и исчезло вместе с тихим гудением экрана.
— Вопросы? — никто, даже Доминик, не поднял руку. — Тогда готовимся.
Солдаты не суетились, заметил лейтенант. Это были хорошие воины, пусть они и немного нервничали из-за того, что это было их первое общее задание. Работой Синклера было удерживать их вместе, пока они не станут сплоченной командой, чтобы завершить миссию и вернуться домой. Он сделал шаг к двери и остановился напротив эмблемы Звёздной Лиги, глядя в центр серебряной звезды Кэмерона.
Один из лучей тянулся дольше всех остальных вправо. Путеводный свет Звёздной Лиги.
— Будем помнить, зачем мы тут, — произнес он. — И что мы представляем.
Затем он прошёл через двери и направился к отсеку мехов «Блэк Хаммера».
Он надеялся, что напоминание о высшем долге перед Звёздной Лигой может рассеять часть сомнений, которые наверняка у них всё ещё были.
По крайней мере, ему это помогло.
«Бушуокер» Коннора был уже внутри десантной капсулы, готовый к грядущему сбросу. Оболочка имела форму яйца, и служила тепловой защитой для прохождения сквозь верхние слои атмосферы Транквила. После этого пиропатроны отделят капсулу от боевого меха, что позволит большому парашюту замедлить падение и мягко посадить машину на землю.
Коннор протиснулся сквозь люк и спустился по короткой цепной лестнице на плечо своего приземистого титана. Имея всего восемь скромных метров высоты, «Бушуокер» был ниже среднего меха, но со своими башнеобразными плечевыми суставами и широко расставленными руками, он был шире своей высоты. Как бы то ни было, для пятидесятипятитонной машины мех был хорошо вооружён и бронирован. Со скоростью в восемьдесят пять километров в час, возможно немного больше при хорошем управлении, «Бушуокер» был хорошей рейдерской машиной.
Техник светил внутрь десантной капсулы фонарём, освещая открытый люк в голове боемеха. Коннор нырнул внутрь кабины и запечатал люк за собой быстрым поворотом расположенного на нём колеса. Тут же он снял с себя брюки и форменную рубашку, оставшись в шортах длиной по колено, футболке и полевых ботинках. Истинной униформе мехвоина. Вытащив из небольшого шкафчика хладожилет, он положил свою офицерскую униформу на его место. Жилет был сделан из баллистической ткани, ребристой от небольших трубок с хладагентом, позволявших переносить чрезвычайно высокие температуры внутри кабины боевого меха.
Коннор надел его и сел в пилотское кресло «Бушуокера».
От правого бока кресла тянулся шнур питания, и Синклер вставил его в соответствующий разъём на хладожилете. Прохладный хладагент немедленно заставил лейтенанта покрыться «гусиной кожей», хотя мехвоин и знал, что будет благодарен ему позже.
Из подсумка на одной стороне кресла Коннор достал самоклеящиеся мониторы и приклеил их на плечи и внутреннюю сторону бёдер. Он собрал в пучок провода у колен, взял с полки нейрошлем и надел его на голову. Помимо всего прочего нейрошлем помогал передавать его чувство равновесия тяжёлому гироскопу боевого меха. Синклер вставил провода в разъёмы на левой половине шлема. Более толстый кабель, идущий от кожуха главной панели управления, соединялся с нейрошлемом через большой разъём на щитке, защищающем шею.
Теперь оставалось только запустить боевой мех.
