В девять часов утра немного успокоившийся Чубайс вошел в здание Высшего арбитражного суда. С председателем ВАС Антоном Ивановым они знакомы не были — как шутил позже глава РАО, “это уже четвертое поколение питерских, перебравшихся в Москву”. Иванов произвел на него хорошее впечатление — молодой доброжелательный профессионал, и юристов своих собрал во множестве, таких же молодых и доброжелательных. Он предоставил слово Чубайсу. Юристы обратились в слух.
Потом начались вопросы из зала:
— Скажите, а как устроен этот ваш рынок электроэнергии?
— А чем киловатты отличаются от киловольт? Надо же, как интересно, никогда бы не подумал!
— Вот вы тут упоминали рынок мощности. Нельзя ли в двух словах пояснить, что такое мощность? Ну, просто чтобы нам определиться с понятийным аппаратом.
— О нет, только не это, — прошептал про себя Чубайс.
Юристы, собравшиеся в зале у Антона Иванова, впервые в жизни
услышали о законодательном регулировании электроэнергетики. Они
были специалистами высокого класса, это чувствовалось. Но теперь драгоценное время уходило на то, чтобы просто объяснить им суть дела.
А Герман Греф через несколько часов собирался отправиться в отпуск. Если до отъезда он не получит решения — государственная директива для голосования по вопросу о проведении IPO следующей по списку генерирующей компании не будет подписана. Катастрофа с последующим разоблачением становилась неизбежной.
После полудня потрясенный Чубайс покинул кабинет председателя Высшего арбитражного суда.
— Мне это до сих пор кажется абсолютным чудом, что Иванов со своими юристами придумали решение за три часа. В ходе дискуссии. С юридической стороны —- просто гениальное, — счастливо улыбается он. — Я даже не подозревал о существовании той статьи в Гражданском кодексе, о которой он вспомнил. В переводе с юридического языка на человеческий она означает вот что. Если вы не выполнили договор со мной, у меня есть право попросить третью сторону исполнить этот договор за вас. И при этом на вас в полном объеме будут возложены все обязательства по возврату мне денег, которые я заплачу третьей стороне.
Решение, предложенное председателем ВАС, и впрямь удачно легло в систему отношений между субъектами в отрасли. Тут надо сделать небольшое отступление, чтобы разобраться с рынком мощности. По замыслу реформаторов, он нужен для обеспечения надежной и бесперебойной поставки электроэнергии. Выглядит это так. Поставщики — то есть ОГК и ТГК — получают от “Системного оператора” плату за установленную мощность своих электростанций. При этом они обязаны поддерживать оборудование в постоянной готовности к выработке электричества (по согласованию с “Системным оператором” загружать конкретные турбины по отдельно оговоренным параметрам, в случае необходимости менять эти параметры и т.д.).
Размер платы за мощность напрямую зависит от выполнения обязательств генерирующими компаниями. Поэтому у них появляется прямой финансовый стимул соблюдать требования “Системного оператора”. Такой механизм позволяет застраховать национальную энергосистему от снижения текущей надежности при растущем спросе на электроэнергию.
В общем, генерирующие компании получают большие деньги — это десятки миллионов долларов в год на компанию, — по сути, за то, что у них есть электростанции, готовые к работе. Теперь представим, что владелец какой-то ОГК не стал строить новых энергоблоков, а потратил деньги на что-то другое. Мощности, на которую в перспективе рассчитывал “Системный оператор”, у него, соответственно, не оказалось. А раз так — “Системный оператор” имеет полное право этому владельцу недоплатить. Чем дольше не будет новых энергоблоков, тем дольше и больше он будет ему недоплачивать.
И это еще полбеды для недобросовестного инвестора. Потому что если по генеральной схеме размещения энергообъектов до 2020 года в конкретном месте должна быть построена новая станция — она, по завету Чубайса, должна быть построена. Иначе — дефицит электричества со всеми вытекающими последствиями. Значит, эту станцию построит кто-то третий. А потом этот третий придет к владельцу ОГК и выставит ему счет за строительство электростанции. И тот обязан будет ему заплатить, никуда не денется.
Так что сэкономить на инвестициях, раз уж ты взялся их обещать, не получится. Главное — зафиксировать все это в официальном договоре в момент заключения сделки.
“Абсолютно убойный инструмент”, по квалификации Чубайса.
Выйдя от Иванова, он принялся звонить Грефу и зачитывать по бумажке: слушайте, Герман Оскарович, вот нашлась статья в ГК, которая гласит то-то и то-то...
— У Грефа есть такая особенность: когда ему серьезные вещи рассказывают, он обычно внимательно слушает, долго молчит, а потом произносит: полная чушь, полнейшая, какой только идиот мог это придумать? Так что это у него типовая реакция.
Греф выслушал. Выдержал паузу. И сказал: “Гениально! Блестящее решение!”
