Кризис разрешился. Совет директоров РАО “ЕЭС” бодро проголосовал за размещение пакета акций ОГК-4. Юристы компании засели за разработку типового договора о предоставлении мощности. Осталось только предложить его инвесторам. А те, разумеется, люди грамотные — поняли, к чему дело клонится, и закручинились. Причем, что особенно смешит Чубайса, иностранцам этот договор не нравился так же, как и соотечественникам.
— Все как один встали в позицию: “Да мы инвестировать готовы в два раза больше! Да мы только из-за того приходим, чтобы инвестировать! Да лучше нас инвесторов вы в принципе не найдете — но только зачем же подписывать эту гадость?!” Я ведь сам заново объехал всех потенциальных покупателей, чтобы предупредить об изменении условий, показал им договор — и Потанину, и Вексельбергу, и западным капиталистам. И уже на пятый раз слушал, с трудом сдерживая хихиканье, от президента Е.Оn Бернотата один в один то же самое, что накануне от Вексельберга и Потанина: “Анатолий Борисович, инвестиции — святое дело, а вы вообще такой великий реформатор, что мы точно готовы на все ради этого. Да что там пять миллиардов долларов — вообще не вопрос, десятку минимум точно заплатим. Вот только эта дрянь-то зачем?”
Чубайс говорит, что потратил много усилий, чтобы донести до своих собеседников простую мысль: если вы хотите в Россию, в энергетику, для этого надо выполнить политическое условие. “В принципе, в энергетику-то ни во Франции, ни в Италии, ни в Германии просто так не войдешь, не правда ли? Серьезная тема, вы знаете не хуже меня, — убеждал капиталистов глава РАО “ЕЭС”. — Чудесно, что вы хотите строить у нас электростанции. Но если вас уволят, а меня, допустим, пристрелят — что дальше? Так что вы бумажку-то, пожалуйста, будьте готовы подписать”.
Для полной надежности конструкции договор на предоставление мощности утверждается не генеральным директором генерирующей компании, а советом директоров либо собранием акционеров. С юридической точки зрения такое решение отбивать совсем трудно. “Окончательная бумажка! Броня!”, как говорил профессор Преображенский у Булгакова.
— Правда, недавно к одному из наших топ-менеджеров пришли представители двух олигархов и сказали: слушай, этот ваш договор на предоставление мощности — жуткая вещь, конечно, но поскольку мы к Чубайсу неплохо относимся, пусть до тридцатого июня все остается как есть. Но с первого июля мы тебя нанимаем, чтобы ты придумал юридическую схему, как эту чудовищную конструкцию отмотать обратно. Значит, действенный документ помог нам написать Антон Иванов! — завопил Чубайс.
— Когда мы прочитали типовой договор на предоставление мощности, то поняли, что для инвесторов эта конструкция выглядит абсолютно неприемлемо и ужасно, — хмурится президент “СУЭК” Владимир Рашевский.
А ведь Рашевский—дружественный инвестор. Он работает в одной команде с Поповым и Мельниченко. Они, напомним, одними из первых в России решили вкладывать деньги в электроэнергетику и в трудное для РАО “ЕЭС” время стали по собственной инициативе скупать на рынке акции компании. Только за 2002-2003 годы группа МДМ, в которую входил “СУЭК”, вложила в РАО “ЕЭС” и региональные АО-энерго миллиард долларов, разогнав их капитализацию в несколько раз. Больше, чем МДМ, в то время в отраслевые бумаги не вкладывал никто. С тех пор Мельниченко и Рашевский по очереди входили в совет директоров РАО, деятельно участвовали в обсуждении реформы и послереформенных моделей развития электроэнергетики.
Но даже Рашевский, несмотря на всю лояльность по отношению к Чубайсу, не находит в себе сил сохранять сдержанность, когда речь идет о злосчастных договорах.
— Мы предлагали: если уж вам так нужно срочно продать ОГК-4, примем сейчас этот документ как есть. Но вопрос заключения типового договора на поставку мощности рассмотрим на следующем совете директоров. И если новый вариант окажется лучше, чем тот, который сейчас заключит покупатель ОГК-4, то и для него этот договор будет изменен. Понятно, что это своеобразное политическое обременение. Можно даже сказать, плата за то, что реформа энергетики вообще происходит. И ряд существенных изменений нам все-таки удалось пробить. Но я до сих пор считаю, что эта юридическая конструкция является абсолютно недружественной по отношению к инвесторам.
