— Как, опять ликвидация? А в вашем “уголовном кодексе” есть какой-нибудь третий вариант решения, кроме “казнить” и “помиловать”?
— Решение было таким. Мы создали единую компанию с географией от Владивостока до Нерюнгри и Южной Якутии. Потом, уже в Дальневосточной энергетической компании, созданной нами, отделили генерацию от сетей. У нее появились дочерние компании: генерирующая и сетевая. Это на относительно отдаленную перспективу, когда лет через десять-пятнадцать там, возможно, появятся новые станции и возникнут предпосылки для конкуренции. Но если сначала ждать появления достаточного количества игроков и ничего не трогать сейчас, то через десять лет отобрать станции у субъекта Федерации будет минимум в десять раз сложнее. Мы как бы говорим будущим поколениям: мы это заложили для вас, чтоб вам проще было рынок создавать. А решение на сегодня — рынок одного закупщика.
— Рынок одного закупщика называется очень красиво: “монопсония”. Только чем это лучше монополии?
— Лучше, потому что между генерирующими станциями возникает квазиконкуренция. Это пока еще конкуренция не по цене, а по затратам. Но хоть что-то, с конкретными видами на будущее.
Если бы Чубайсу удалось осуществить замысел масштабного перетока электроэнергии между Россией и Европой, о котором он думал с самого начала своей работы в РАО, то в название компании можно было бы, наоборот, добавлять недостающие буквы. Это выглядело бы примерно так: ЕЕАЭС — Единая европейско-азиатская энергетическая система. Идея заманчивая: иметь общие (не в смысле собственности, а в плане технических возможностей) провода от Владивостока до Лиссабона. Взять на подстанции в Могоче и соединить концы, кое-что инженерное сделать на границе бывшего СЭВа и Евросоюза, и мы, как говорится, “в Хопре”. И поскольку это не маниловщина, а “чубайсовщина”, то, вы не поверите, по решению Евросоюза создана группа, которая разрабатывает технико-экономическое обоснование (ТЭО) этого грандиозного проекта. Не менее удивительно и то, что на предварительном этапе исследование показало принципиальную техническую осуществимость самого замысла. А к концу 2008 года ТЭО и вовсе должно быть завершено.
На другом конце провода, то есть в Восточной Сибири, еще с советских времен существовал проект энергомоста Иркутская область — Китай. Тогда иркутская энергосистема была избыточной, а в Китае наоборот — дефицит электроэнергии. Сейчас из-за роста экономики Иркутская область почти не имеет излишков энергии, а в Китае из-за роста энергопотребления свыше 10 процентов в год дефицит электроэнергии еще более обострился. Появился проект — построить вдоль границы новые станции и помочь за деньги соседям из Китая. При этом Россия развивает мощности, потому что электростанции под этот проект работают не только на Китай, за этим подтягивается дорожное и общегражданское строительство, машиностроение... Налоги есть с кого собирать. Мы замыкаем нашу систему еще и на Китай, повышаем ее надежность, плюс геополитическое влияние. Раньше Китай относился к этим предложениям настороженно. Сейчас наоборот. Только Россия все раздумывает, стоит ли с китайцами иметь дело, а то вдруг они к нам еще напросятся наши станции и линии электропередач строить. Своих же рабочих у нас, как всегда, не хватает. Поневоле пожалеешь американцев, у которых китайцы уже пооткрывали кафе, рестораны, гладят, стирают, убирают, сидят с американскими детьми. Вдруг у нас случится что-то в этом роде.
Вот такой непоследовательный неоэнергоглобализм получается.
Глава 7 Москва, как много...
Рисунок Валерия Дмитриева
Москва — столица нашей Родины. Потому что здесь Кремль и президент, потому что здесь правительство и парламент, потому что так записано в нашей Конституции, наконец. А еще потому, что здесь — Лужков. Юрий Михайлович такой же атрибут столицы, как Красная площадь и храм Василия Блаженного. Уже выросло целое поколение москвичей и гостей столицы, которые не знают Москвы без Лужкова. А если вести отсчет, ориентируясь на сознательный период жизни, то некоторые даже успели отслужить в армии, вернуться, жениться и завести собственных детей, которые пока тоже не видели Москвы без ее нынешнего мэра. Юрий Михайлович Лужков, переоснователь Москвы, одним словом.
