Осторожно ступая вялыми ногами, подошла седая сгорбленная старушка. Огляделась.
– Кажись, Савелыч? – подала тихий голос.
– Я, Ивановна, не узнала?
– Ага. Долго не виделись. С продажей какой вышел, што ль?
– Да вот, пришлося… – кивнул на бушлат. – С этим…
– А я, грешным делом, подумала, что жарко те стало, снял да повесил, – помолчала, потом добавила: – Да ноне старые-то вещицы на базар почти не выносят. Новых хватает.
– Оно так, Ивановна. Хватает, да купить не всяк может.
– Ну-ну… И это правда. Желаю удачи, – и, спросив, как поживает Агроня, старушка отправилась дальше – не то чтобы что-либо купить, а встретить знакомого да перемолвиться словом.
Из толпы вынырнула дама, пышногрудая, с копной рыжих волос на гордо поднятой голове, и сурово осадила:
– Ах, вон где пристроился! Здесь с вещами нельзя. Видели, где надо?
– Да там всё занято, милая. А хозяева быть рядом с ними не позволили. Побуду тут.
– Нельзя!
– Да я… скоро… Час-полтора и уйду.
– Ну и старик! Уйдёт! А кто за место оплатит? – пышногрудая вынула из сумки талон.
– Да я ж, милая, ишшо ничё не продал.
– Пришёл с продажей – пожалуй пошлину…
Выручил Савела смело подруливший чуть позднее бравый мужичок…
Солнце, распаляясь, подкатывало к обеду. Базарная площадь всё гуще наполнялась весёлыми голосами. Чаще ради любопытства стали проходить возле Савела люди. И уже молва коснулась чуткого уха базарного люда: «И продаёт тот самый… и продажа та самая». А никто, хотя бы ради базарного правила, не спросил, сколько вещь стоит.
Савел уж было собрался идти домой – подошёл мужичок среднего возраста, крепкотелый, волосы ёжиком, и на румяном лице такая улыбка, что кажется, как с нею родился, так с нею и живёт.
– Здравствуй, батя!
Слышит Савел ласково-бархатный голос. Долго такого не слышал. Будто донёсся из другого мира. Незнакомый человек, а поздоровался, как с родным отцом.
– Здравствуйте, мил-человек! – по морщинистому лицу Савела скользнула совестливая улыбка.
– Слышал ваше имя… Савел Савелыч?
– Ага. Где ж это?
– Да весь базар знает…
– Неужели?
– Да-да, – взглянул на бушлат. – Эту вещь продаёте?
– Как видите.
– Говорят, его история интересна?
– Кому как, мил-человек… Мне – больше дорога. А другим, може, вовсе никчёмная. Вы-то что, по сурьёзу?
– Да есть намерение… А сколько просите?
– Как просить? Вещица не с иголки. Скоко дадут, столь и ладно.
– Ну, не сотню же рублями? Что сотня в наше время? Прежней копейки не стоит.
– Это правда.
– Тогда вот что, Савелыч. Давайте устроим аукцион. На них цену набивают, дай боже! Начинают с сотни, догоняют до миллиона.
Савел покачал головой. Ловок пошутить весёлый дядечка. Аукцион?
Аукционы объявляют, когда продают заводы да фабрики…
Народу вокруг Савела и весёлого мужичка прибывало. Теперь они встали рядом, и можно было подумать, что оба продают одну, всё ту же, овеянную мистической молвой, фронтовую вещь.
А весёлый мужичок прибавляет задора:
– Даю сотню долларов. Кто больше?
– Десятку рублями.
– Господа! Не смешите… Две сотни!
– Кто кого смешит? Двадцать целковых.
– Эти, господа, оставьте себе… Савел Савелыч и без них проживёт.
И весёлый дядечка, расстегнув висевшую на груди сумочку, вынул пачку купюр.
– Вот, Савелыч, цена вашего бушлата… Савел растерялся. Стоит, не зная, что делать.
– Возьмите! – и, видя, что старик не спешит протянуть руку, покупатель снял со столба бушлат и набросил на плечи Савела, прежде положив в карман пачку купюр.
– Теперь, батя, можно идти в атаку! – подмигнув, сказал весельчак и озорно рассмеялся. Потом махнул рукой – из толпы выбежал паренёк с кожаным пиджаком и тоже подал Савелу.
– За что ж, мил-человек, всё это, ежели бушлат не хотите?
– Награда, батя, за ваш ратный труд… От чистого сердца.
Ошеломил Савела весёлый мужичок, и, будто околдованный всесильным магом, унёсся он в столь желанный душе, но столь далёкий и тайный мир. Знать, не перестала земля родная выносить на свет божий достойных себе сыновей! А из притихшей толпы доносятся голоса:
– Повезло старику!
– Да зачем ему это? Скоро на вечный покой…
– Покупатель-то, должно, человек шибко щедрый…
Не понимал и Савел весёлого мужичка. Соблазнился на покупку, а вышло, что она ему совсем не нужна. Нет, во всей этой истории есть нечто такое, что Савелу не понять. И с какой планеты занесло на радость старику чудака-незнакомца?!
– Да за што всё ж честь такая, мил-человек? – остановил Савел собравшегося было проститься незнакомца.
– Тайны нет, батя… Увидел вас и вспомнил своего деда Романа Иваныча. Тоже солдата. Домой не вернулся, сгинул без вести. А приходит ко мне во сне, будто живой. Разговариваем… Бывает, придёт, постоит молча – будто чего-то ждёт… Будто я ему чем-то обязан… Ну, ясно, конечно, обязан. А совесть мучает, что отплатить не могу. Теперь вот и рассчитался…
Вязко прильнувшая к Савелову следу чудость открылась! Базарная площадь притихла. Люди, молча переглядываясь, пытались понять объяснение странному событию. И долго ещё они будут мучить себя догадками – почему? И не с ними?
