Старик с прищуром взглянул на Марину, потом перевёл взгляд на свои творения. В загадочном молчании прошли одна-две минуты. Однако дядька Ефим успел подумать о многом. Вспомнил случай совсем недавний. Появился в его тереме какой-то изысканно одетый незнакомый человек в очках, с окладистой бородой. Представился: искусствовед, занят научными изысканиями. Пристрастно оглядел терем и все его украшения. Изумился и спрашивает, сколько, мол, запросит хозяин, если гость предложит продать экспонаты. Ефим удивился. И в голову никогда не приходило такое – продать. Купец, что ли, какой он. Гость повёл дальше, мол, разговор затеял серьёзный и готов выложить за изделия тысячу рублей. Ефим замер в ожидании, чем дело кончится. Не отвечает гостю. Тот снова спрашивает: «Мало?» Если мало, добавит. Тогда Ефим узрел: одолевает спекулянт. Ему во что бы то ни стало надо завладеть Ефимовыми «игрушками», старику они ни к чему, а искусствоведу нужны позарез, как живой пример неувядающей силы народного творчества. Вишь, какую взял ноту высокую. Сыскался ценитель добра! Ефим измерил гостя презрительным взглядом: «Истинная красота, мил-человек, бесценна!..»
Рассказывать Марине о встрече с искусствоведом старик посчитал делом необязательным. К чему знать ей о том, что живёт какой-то скупщик драгоценного товара. Лучше порадовать Марину добрым словом. Сказал, волнуясь от радости:
– Всё, что есть в этом тереме, я отдам нашей школе. Пусть детки радуются.
– Себе оставьте несколько, дядя Ефим, – посоветовала Марина.
– Пустой терем не будет. Руки целы, голова свежа – новых «жильцов» наделаю…
Марина поблагодарила дядьку Ефима и засобиралась в обратный путь.
За порогом терема весело сказала:
– До свиданья, дядя Ефим! Скоро приду с ребятами взять подарки.
– Погоди, доченька! – спохватился спросить дядя Ефим. – От Сани что слышно или нет?
– В Родниках он устроился. Колхозным агрономом.
– Надолго?
– Не знаю, дядя Ефим.
– А вы к нему не собираетесь?
– Он пока не приглашает.
Отойдя от терема по затравяневшей тропе к берегу Нии, Марина заметила в её низовьях чётко окаймленную на голубом небосклоне густо-синюю тучу. Она стояла над темневшим залесенным берегом реки и, казалось, тяжело и медленно разворачивалась в её сторону. «Не застала бы в пути», – с тревогой подумала Марина, предчувствуя грозу.
С Нии потянуло прохладой. Марина прибавила шагу. Туча, приближаясь, шла следом. Вот она уже совсем близко, почти над головой, ворочаясь, разрастается. Подобрав до колен подол платья, Марина побежала. Тропа вывела на окольцованную лесом большую поляну. Ноги словно подкосились, и Марина, вдруг охваченная ещё непонятной тревожной радостью, остановилась. Надо идти или бежать, чтобы не застигла гроза, а Марина не может сдвинуться с места, как завороженная, смотрит вокруг. Местечко показалось знакомым. Да это же та поляна, где повстречал на вечеринке Александр Марину! Тогда здесь было шумно и весело. Разливисто звенели песни… Вызвавшись поиграть в «запятнашки», Марина, скрываясь, побежала к берегу Нии… Сегодня здесь тихо, и всё кажется по-другому. Замерли в молчаливой грусти берёзки и сосны, родные, её Маринины, берёзки и сосны. Первое время, после проводов Александра на службу в армию, Марина часто приходила сюда и любовалась весёлыми деревцами – казалось, что они помнят Сашу и всех других, теперь далеко уехавших парней, и встреча с деревцами становилась свиданием с друзьями. С течением времени, когда появился на свет божий Степанка, Марина стала приходить на поляну реже, но помнила о ней всегда. Вот как бывает: что-то, как эту поляну, человек запечатлевает на всю жизнь… Марине чудилось, что вот-вот кто-то её окликнет, она, конечно, хотела услышать голос Александра, но кругом покоилась пустынная тишина.
Поляну закрыла тень – нависла туча. Всё же подкралась, зловредная. Посмотрела Марина на небо и обомлела от прихлынувшего чувства страха. Туча, похожая своими очертаниями на громадную птицу, распростёрлась прямо над поляной. И впрямь хищная птица – беркут! Крылья по сторонам – на полкилометра. Голова с длинным крючковатым клювом виснет к поляне. Лапы с растопыренными когтями готовы вцепиться в плечи, отродясь не видела Марина такого небесного чудища. Ветром бы отнесло его, что ли! Марина, успокоив себя мыслью, что туча скоро пройдёт, присела на корточки. Желание оказалось обманчивым. Беркут опускался всё ниже и ниже. Поляну осветила голубым огнём стреловидная молния. Рыкнул раскатисто гром, и разом хлынул проливной дождь.
Марина вспомнила про рыбацкий шалаш, видела его раньше поблизости от поляны и, поборов боязнь, пошла.
Крыша шалаша полуразрушена, но Марина всё же нашла целый её уголок, покрытый драницами. Присела на чурбачок.
Капли дождя стучали по дранощепинам гулко, время от времени небо крестили молнии, но Марина видела только их ровно рассеянный по поляне отблеск.
Гроза не утихала. Страшно и тревожно было её своевольное буйства. Казалось, в грозовом гневе содрогается вся земля, и не будет ему ни конца ни края.
