— Настораживает слишком большое количество самоубийств среди работников банка... Сначала скоропостижно умирает начальник кредитного отдела, затем секретарша, наверняка, имевшая доступ к документам... В особняке обнаружены еще два трупа, — перечислял, загибая пальцы, группенфюрер, — один молодой квартирант, другой — соседский садовник... Наш источник сообщает, что работал профессионал! Мало того, через день от большой дозы снотворного скончалась хозяйка дома... — гестаповец пригнул голову, демонстрируя трагичность ситуации в соседней стране. — Практически все покойники имеют отношению к денежной эмиссии и кредитованию клиентов... Не слишком ли много совпадений? — Мюллер протянул Гейндриху несколько фотографий: — Эти снимки мы купили в местном морге. Видите?.. На теле покойной следы истязаний...
— Что вы предлагаете?
— Взять проведение будущей операции под контроль!
— И подставить голову? Вы знаете, что экономические преступления караются смертью и конфискацией имущества! А у меня кроме мундира и пары подтяжек, ничего нет!
— У меня тоже!
— В отличие от вас, группенфюрер, я еще дорожу своей головой! Бригаденфюрер Йост самостоятельно предпринял проверку финансовых связей концерна, и что? Бедняга разжалован и отправлен рядовым в действующие войска! Зачем нам новые трудности?
Прикоснувшись к лысеющему затылку, Мюллер удостоверился в целостности своего мозгового аппарата.
— Кто гарантирует, что в этой системе нет «водолаза», или даже нескольких «кротов»? В «Цюрихбизнесбанке» Геринг держит, до неприличия, крупную сумму... Агент Штольц неоднократно докладывал о крупных депозитных операциях со стороны деловых американских кругов. Последний пул составил девять миллионов швейцарских франков, почти два миллиона долларов! Там сумасшедшие деньги! — Мюллер положил перед шефом еще одну бумагу.
— Что это? — Гейдрих не прикоснулся к документам.
— Аналитический отдел считает, что острая нехватка финансов вынуждает английскую разведку совершать активные действия... Надеясь авансом выудить деньги, они постоянно делятся информацией с Рузвельтом! А может быть и продают ее ведомству Сталина!? Предсмертная записка Бунэ ясно и недвусмысленно говорит об этом... По-видимому, русские, что-то пронюхали и с целью вербовки надавили на чиновников банка. Швейцарская контрразведка в недоумении — за всю войну они не теряли столько жителей!.. — Гестаповец полной грудью вобрал воздух и зашептал дальше: — Я не знаю, кто прав, а кто виноват, но я чувствую: там, что-то есть!.. Почему бы и нам не покопаться в чужих кошельках?.. Если что-либо случится с деньгами дяди Германа, в любом случае, нас по головке не погладят! К тому времени, не дай бог, ее не будет! — Мюллер суеверно постучал пальцем по деревянной стойке. — Если вы считаете, что все сказанное — бред сивой кобылы, поставьте на моем рапорте отказную подпись...
— Что мы должны делать?
— Все что угодно! Лишь бы было видно, что мы, что-то делаем! Поверьте, партайгеноссе, самое главное — это движение, как говорят в уголовном мире России!
— Вы считаете, что в ликвидации банкиров замешан Сталин?
— Безусловно! — Мюллер засопел и вновь развернул пачку красноречивых фотографий. — Такие пытки кроме гестапо применяют только в НКВД!
Мягкий вагон скрипел на рессорных тележках, укладывая на ночь своих пассажиров. Мимо окон, вперемежку с темнеющим лесом, пролетали станционные огоньки, с копошащимися на лестничных пролетах путевыми обходчиками. Иногда, навстречу по соседней колее спешили, раздувающиеся от своей важности локомотивы, с такими же кубиками вагонов...
Гауптман Верке, как и двое его подчиненных сидели в пятом купе, потягивая паршивое пиво и пережевывая соленые хлебные палочки. Выпирающие плечи, длинные цепкие пальцы, антураж в виде объемистых рюкзаков, меховых перчаток и матовых ледорубов должен был наводить на мысль о принадлежности пассажиров к отчаянной когорте спортсменов-альпинистов. День и ночь мечтающих побродить по скальным отрогам...
Четвертый пассажир, совершенно не имеющий к ним отношения, толстый баварец, опорожнив свою пятую кружку, забрался на полку подальше от компании, так и не проронившей за вечер ни одной фразы...
В Цюрихе руководитель боевой тройки вскрыл изъятый из тайника пакет. На сером невзрачном снимке был запечатлен молодой человек, лет тридцати, с карими томными глазами и небольшим шрамом на лбу. На обороте фотографии проходила неровная надпись с корявыми печатными буквами: «Возможные псевдонимы: Дитц Вагнер, Франческо Роветти, Зигмунд Дейч, Альберт Прокер...»
Гауптмана не интересовали бело-синие горы, кристально чистый воздух и изумительные альпийские пейзажи, и первым делом он наведался в особняк управляющего банком, расположенного на фоне всей этой прелести, упомянутой выше.
После непродолжительной, но весьма убедительной беседы Верке узнал многое об «объекте зачистки». Избитый Циммерман опознал по фотографии своего клиента: главу Торгового дома «Блиц», президента шведской финансовой компании «Флекс» и совладельца американского банка.
