Я знаю, ты переживаешь за меня, и совершенно напрасно. Правда, сейчас я плачу, впервые за несколько дней, но лишь потому, что благодарна тебе и счастлива, что все осталось позади. Только представь: безукоризненно одетые, старательные японские бизнесмены (разве они бывают другими?) яростно стучат по клавишам в бизнес-центре. И я среди них — в струящемся кафтане, твоем подарке, между прочим. Пришла из бассейна, чтобы отправить тебе письмо. Кондиционеры работают на полную мощность, я шмыгаю носом, а соски превратились в антенны. На меня уже смотрят… пора сматываться, пока не позвали охрану. Боже, от купальника на стуле мокрое пятно!
К счастью, Эла здесь любят и балуют, даже предлагают осмотреть все строительные площадки на Дальнем Востоке. В том числе и уникальный проект — отель в кроне дерева, в джунглях Вьетнама. Туда можно добраться только на слонах! Мы наверняка задержимся здесь, а может, даже еще разок смотаемся на Чайна-Бич. Мне не терпится, но это значит, что домой мы попадем не скоро. Все бы хорошо, только я буду скучать по всем нашим.
Я тебя люблю и скучаю, а если захочешь во Вьетнам, как в старые добрые времена, — прыгай в самолет и давай к нам! Дату я сообщу тебе заранее. А до тех пор береги себя, найди работу, пока не свихнулась от скуки, копи уверенность в себе и не влезай в неприятности. Только не притворяйся, будто не понимаешь, о чем я. Всех люблю и целую. Ваша Клау.
P. S. Впервые за много лет занимались сексом просто так, для развлечения, и это был отпад!!!
Замечательно. По крайней мере, все не так плохо. Если Клаудиа сумела забыть, сколько лет подряд писала на палочку перед тем, как пригласить мужа на супружеское ложе, — значит, для нее нет ничего невозможного. Хватит с нее ЭКО и прочих пыток. Эл рад ее решению, а сама Клаудиа и впредь будет такой же отважной. Раньше ее без конца терзали вопросом, когда ждать прибавления в семействе. Теперь она вправе смотреть людям прямо в глаза и отвечать: «Мы не можем иметь детей» — вместо того чтобы вновь и вновь биться лбом о стену ради ответа «Мы стараемся, но пока ничего не выходит». Черствые собеседники усмехались: «И давно вы стараетесь?», более деликатные ограничивались пожеланием удачи. И лишь самые тактичные вообще не задавали дурацких вопросов. Будет ли Клаудиа тосковать по приливам надежды, которые приносила каждая удачная процедура? О чем станет мечтать, если не о ребенке? Действительно ли она сдалась? Я перечитала ее письмо: точного ответа нет даже между строчек. Но ее упорство в любом случае достойно уважения.
