Гулять так гулять, решила я, приготовилась платить за дополнительные услуги сама и вызвала массажистку в номер. После полуторачасового массажа съела омара и запила благородным белым вином, потом сделала маску. Я даже отправила посыльного за глянцевой макулатурой, которую никогда не читаю, и велела отдать мою измятую и пропахшую табачным дымом одежду в смехотворно дорогую экспресс-прачечную. Все здесь было смехотворно дорогим. Чай с перечной мятой и крошечным кусочком песочного печенья обошелся в пятерку. Но какая разница? Ничего подобного в моей жизни еще не было. Я создала в «Белой комнате» целый мир, познакомилась с гостиничной обслугой и считала минуты до четырех часов. Мне даже было жаль, что это блаженство скоро кончится.
А потом зазвонил мой телефон. Зачем, зачем я ответила? Я уже думала, что исцелилась. Была уверена, что Джеймс Кент вылечил меня. Потому и ответила, когда позвонил один из самых давних моих друзей.
— А-а, Бен! Как ты?
— Хорошо. И ты, похоже, в настроении.
— Точно. Зачем звонишь?
— Как прошло свидание?
— Спасибо, замечательно.
Бен сделал паузу, и я растерялась. Почему он молчит? Осуждает меня?
— Ты с ним случайно не спала?
Ревнует?
— Нет, — соврала я не моргнув глазом.
— Уф-ф… Вот и хорошо.
Точно ревнует!
— А в чем дело, Бен? — Я попыталась погасить радость в голосе. Дернул же его черт звонить мне сегодня.
— Я вспомнил, где видел его. А не сразу сообразил потому, что знаком не с ним, а с его женой.
— Что?..
— Мы с Сашей обедали с ней в Сити. Шикарная дама, можешь мне поверить. Мы поболтали, а потом пришел он и увел ее.
— Это еще ничего не значит. Она говорила, что замужем за ним? И вообще, когда это было?
— Совсем недавно, развестись они бы не успели.
Я впала в панику.
— Значит, она все-таки говорила, что они женаты?
— Нет, но ее зовут Барбара Кент. А он Джеймс Кент, так?
— Брат и сестра, — возразила я.
Джеймс никак не мог быть женатым. Просто не мог. Женатые люди так себя не ведут. Или?..
— С двумя детьми, которых они торопились забрать из школы Фрэнсис Холленд?
— Что?
— С Бейкер-стрит.
— Как?..
Я разыгрывала непонимание, но уже давно сообразила, о чем говорит Бен. Бейкер-стрит. Мне вспомнился наш обед. Когда он прыгнул в такси? Как раз когда мы наткнулись на толпу школьников, расходящихся по домам после уроков. Бейкер-стрит. Он спешил забрать из школы дочерей.
— Я точно помню. О школе мы заговорили, потому что там учатся племянницы Саши.
— Правда?
— Я же тебе рассказывал.
Сердце колотилось слишком быстро. Омар напоминал о себе из глубин желудка. Кажется, начинался анафилактический шок.
— Странно, что я не узнал его тогда, в клубе, но мы ведь уже здорово наклюкались. Он женат, у них две дочери — Лейни и Марта Кент. Прости, зайка, надо было предупредить тебя, пока ты не наделала глупостей.
— Каких? Поцеловала женатика? Опоздал!
— Ох, Тесс…
— Да я про другого!
Я громко выругалась, отключилась и разразилась слезами, схватившись за голову. Нет, больше я не вынесу. Когда же все это кончится? Даже когда противоположный пол играет по правилам, нам все равно нелегко, а это… это уж слишком. «Давай заключим пакт: больше никаких воспоминаний о бывших…» Малоизвестный бирманский ресторанчик он выбрал потому, что «здесь никогда не встретишь знакомых…» Даже «Блейкс» вроде бы моя идея, а на самом деле меня разыграли. Розыгрыш в чистом виде. Вряд ли Джеймс вернется сюда в четыре. А если и вернется, завтра мы расстанемся навсегда. Может, он собирался рассказать мне о детях и жене, когда я размякну, чтобы застать врасплох? Неужели решил превратить меня в любовницу и лгать всем нам? Почему мужчины так поступают? В чем смысл? У меня путались мысли, я была в смятении. Женат, с двумя детьми. Женат, с двумя детьми. И так далее, по кругу. Ярость искала выхода. И я совершила поступок, о котором жалею до сих пор. Заказала бутылку вина за двести фунтов, невозмутимо посмотрела, как сомелье церемонно откупорил ее, потом оделась в чистую, старательно отутюженную одежду, украла из номера халат и с бутылкой и бокалом покинула отель, не зная, на кого злюсь — на Джеймса, Бена или саму себя.
В десять минут пятого Джеймс прислал СМСку. «Ты ведь вернешься?»
Потом еще одну.
«Тесса, возьми трубку, не глупи».
И еще.
«Если это шутка, то она мне не нравится».
И еще.
«Я выселяюсь. Счет видел. Что за хрень?»
Наконец я отключила телефон. Ответа он не заслуживал.
Мимо элегантных, внушающих острую зависть особняков Кенсингтона я добрела до Холленд-парка. С умыслом выбрала скамейку, сидеть на которой было мукой: с нее открывался вид на детскую площадку. Няни и матери у качелей и песочниц настороженно посматривали на меня. Я их не осуждала. Когда на меня глазели, я глазела в ответ. Они отворачивались первыми.
