— В конечном итоге — да. Ты же помнишь, кто там бранится и тешится…
— Помню, помню.
Бен захлопнул дверцу и обошел вокруг машины. Усевшись рядом, он посмотрел на меня по-новому — долгим и внимательным взглядом.
— А ты и вправду выглядишь просто супер, — наконец сказал он. — В миллион раз лучше, чем перед отъездом. Приходится признать, что решение было верным. Ты прямо сияешь.
— Посиди на одном урюке — тоже засияешь.
— Ручаюсь, твое бунгало ходило ходуном.
— И тряслось.
— Я открою окно. — Бен пристегнулся и повернул ключ зажигания. — Что, беспокойная выдалась неделька после приезда?
Я многозначительно улыбнулась.
— Как, уже? Не может быть! Не верю!
Я кивнула. От Бена я ничего не скрываю.
— Вообще-то поверить легко — достаточно взглянуть на тебя. Удачный попался?
— Не допытывайся. Я люблю твою жену.
— Так и я ее обожаю. И не собираюсь выяснять, кто больше ее любит, а тем более драться за первое место, но, знаешь, иногда так не хватает новизны, трепета. Нет, я, конечно, ни о чем таком и не думаю — просто вспоминаю.
— Главное, в депрессию не впади.
— Мне что, и потосковать нельзя? — возмутился он.
— Нашел кого спросить. Я не знаю ваших правил.
— А вы небось даже раздеться толком не успели.
Я не выдержала и улыбнулась.
— Точно. Только с меня пришлось стащить трусы.
— Ну, это как водится, — согласился он.
— А с него — штаны, правда, только по колено.
Мы расхохотались и влились в поток транспорта. Паркуясь у бара, мы по-прежнему смеялись. Если бы не этот треп, нашей дружбе давно пришел бы конец. Вообще-то мы можем болтать о чем угодно. Только не о нас двоих.
Мы выбрали бар неподалеку от места, на которое распространяется разрешение Бена на парковку. Он собирался там и оставить машину, а утром забрать ее. Вот почему до алкоголизма мне остался всего шаг: когда кому-нибудь из друзей не терпится ненадолго сбежать от супружеского блаженства, они звонят мне, как неисправимой одиночке. Мне не у кого выпрашивать разрешения встретиться с друзьями, не требуется заранее договариваться с приходящей няней и сверяться с ежедневником ни к чему. Когда доходят до ручки мои одинокие друзья и подруги, они все равно идут ко мне, зная, что я крепко застряла в своем одиночестве и меня всегда можно уговорить растрясти кошелек в каком-нибудь баре. Даже когда мой восьмидесятичетырехлетний отец выбирается в столицу, а это случается неприлично часто для его возраста, он заезжает опять-таки за мной. Конечно, я могла бы отказываться от предложений выпить. Но с какой стати? И потом, есть люди, общаться с которыми никогда не надоедает. Бен как раз из таких.
— Как насчет бутылки шампанского — отметить возвращение старого друга?
— Платишь ты?
— Только за первые две бутылки, — заявил Бен. — А коктейли за твой счет.
Вот, полюбуйтесь. Я наблюдала, как он шел к бару. Видела, как следили за ним присутствующие женщины. Видела, какими глазами смотрела на него одна из них, когда он обернулся ко мне и улыбнулся; видела, что все попытки привлечь его внимание ровным счетом ничего не дали. Такую преданность мне он демонстрировал всю жизнь, и она согревала мое израненное сердце.
Бен прислонился к стойке и подмигнул мне. С годами в уголках глаз у него появились смешливые морщинки, но в остальном он все тот же голубоглазый парень с орлиным профилем, который вошел в наш класс миллион попоек назад. Летний семестр был в разгаре, всем нам стукнуло одиннадцать. Помню, Бен тогда носил дурацкие длинные волосы. Этот «хайр» его эффектная и неухоженная хиппуша-мать гордо отращивала на протяжении всей кочевой жизни Бена. Мы с Клаудией обкорнали его через неделю, по его просьбе, крадеными маникюрными ножницами. Мать таскала Бена повсюду, куда ее заносило настроение, — вернее, как мы потом узнали, куда возили ее знакомые мужчины. Обширный житейский опыт не заменял преимуществ жизни на одном месте, и нам с Клаудией быстро стало ясно, что Бен наивен и нуждается в заботе. А нас ничто не увлекало так, как новые затеи. Мы познакомились с Беном, когда он был еще слаб духом и не знал себе цену. Наша дружба пережила пубертат и теперь была нерушима. Если среди нас и есть «дитя вселенной», так это Бен.
Мой телефон завибрировал, на экране высветился домашний номер Хэлен. Кстати, о детях вселенной — легка на помине… Я включила автоответчик. На сегодня хватит с меня чужого семейного счастья. Вернулся Бен с шампанским в ведерке со льдом, наполнил бокалы. Как обычно, мы выпили за здоровье и за счастье. Это давняя традиция, меняется только содержимое бокалов. За здоровье и за счастье. Бог свидетель, это самое важное.
Я рассказала Бену о депрессивном визите к Хэлен и Нейлу. Бен занимался пиаром в СМИ, поэтому иногда пересекался с Нейлом и немного знал его. Как правило, встречались они за полночь, в каком-нибудь частном клубе для любителей выпить. От Бена мне известны некоторые подробности биографии Нейла, которые я предпочла бы не знать.
— Говоришь, любовь к близнецам у тебя до сих пор не прорезалась?
Для Бена я — открытая книга.
