Нейла я едва терпела. Я знала, что в детстве Хэлен страдала от недостатка любви и что отцовское наследство никогда ее не заменит. Кроме того, я знала, насколько она нерешительна, не уверена в себе, закомплексована; как легко ранить ее даже случайно, походя. Оборотной стороной моей ревности была злость. Мне казалось, я злюсь на нее за то, что она так дешево продалась, а на самом деле я сама была бы не прочь продаться так же, как она. Но даже на это я была неспособна. Отставив пустой стакан, я с трудом поднялась с дивана. Два часа ночи. Я поплелась наверх, нашла спальню для гостей, разделась, упала на роскошную мягкую постель и мгновенно провалилась в сон.
Не знаю, что меня разбудило — табачная вонь или настойчивый стук, отдающийся через пол мне в ребра. Нехотя открыв глаза, я огляделась. Плотные шторы на окнах были задернуты. Я села, нащупала включатель лампы на столике, зажгла ее и прищурилась, пытаясь рассмотреть циферблат часов. Потом закуталась в махровый халат, который нашла в прилегающей к комнате ванной, и вышла в коридор. Сверху донеслись шаги. Роуз перегнулась через перила и посмотрела вниз. Заметив меня, она покачала головой и скрылась.
Спускаясь по лестнице, я наткнулась на двух незнакомых девиц: сидя на нижней ступеньке, они увлеченно болтали, размахивая зажженными сигаретами.
— Разрешите, — произнесла я, проходя между ними. Они даже не соизволили прервать треп. — Пепельницу бы взяли! — добавила я, указывая на длинный кривой столбик пепла, едва державшийся на одной сигарете. С тем же успехом я могла бы попросить у них почку для пересадки.
Ориентируясь по бухающим басам, я вышла в гостиную, где несколько часов назад задумчиво потягивала виски. Вокруг стеклянного журнального столика расселось пятеро. Столик был сплошь уставлен откупоренными бутылками, переполненными пепельницами, в которых еще тлели бычки. Видимо, гости пробыли в доме не меньше двух часов. Нейл, спиной ко мне, вертел регуляторы суперсовременной стереосистемы, яростно пританцовывал на месте и тряс головой.
— Может, сделаешь потише? — проорала я прямо в ухо Нейлу. — Детей разбудишь.
Нейл вздрогнул и обернулся:
— Какого хрена ты меня пугаешь?.. А-а, это ты. А я думал, опять нянька. Присоединяйся, выпей с нами. Как тебе тусовка?
Я стояла перед Нейлом в халате, но он этого не замечал.
— Ты не мог бы сделать музыку потише? Хэлен измучилась, не надо ее будить.
— И давно ты такая зануда, Саша?
Нейл походил на корову, пережевывающую жвачку. Его челюсти ходили ходуном.
— Тесса.
— Бля, всю дорогу вас путаю. Вас хрен различишь. Ты что, не знала? — Нейл сам не понимал, что несет. Словесный понос у него, похоже, хронический. — Да ты присядь, выпей. Ты ж не рохля вроде Хэлен. Характерец имеется. Сперва я думал, ты лохушка, а потом присмотрелся: не-е, ты еще та штучка, самостоятельная, жаль, у меня жена не такая.
Заткнулся бы ты, дерьмо ходячее! Я стряхнула с плеча его тяжелую потную ладонь.
— Ей действительно нужно выспаться. Сейчас шесть утра. Твоим гостям пора по домам.
Я оглядела компанию за журнальным столом. Плачевное зрелище. От кокаина-то личико не свежеет. Даже расширенные зрачки не украшают.
— Мы ж только завалились, — возразил Нейл.
В гостиной нарисовались девицы с лестницы.
— Еще кокс есть? — спросила одна.
Нейл выудил из кармана пакетик, швырнул на стол. На пакетик коршунами налетело двое мужчин. Я уже понимала, что бой проигран: меня не слышали и не замечали. Незаметно убавив громкость стереосистемы, я вышла и плотно прикрыла дверь гостиной. Поднимаясь наверх, я гадала, часто ли здесь случаются подобные сборища. Нейла по вечерам трудно было застать дома, но мне и в голову не приходило, что он таскает к себе целые оравы на рассвете. Я прилегла, но через полчаса музыка снова зазвучала на полную мощь и долбила мне по голове до восьми часов. Наконец я встала, умылась, оделась и тихонько заглянула в спальню Хэлен, чтобы убедиться, что она еще спит. А потом направилась наверх, искать детскую.
На мое счастье, она обнаружилась за первой же дверью. Точно такой я и представляла себе эту комнату — святилище привилегированных родителей. Здесь было все. Расписанные вручную колыбельки с девчачьими пологами. Коврики с персонажами книг Беатрис Поттер. Механизмы, играющие Моцарта, пускающие разноцветные лучи по потолку, измеряющие температуру и влажность в комнате. Кроме стульчика для кормления с сиденьем, обтянутым тканью в синюю клетку, всех предметов в комнате было по два. Детские креслица. Столики для пеленания. Манежи. Горшки. Настенные панели, опять-таки с героями Беатрис Поттер и со словами Ежихи. Старательный художник расписал потолок под голубое небо с пушистыми белыми облаками, среди которых улыбались круглопопые путти. Не знаю, насколько травмирует детскую психику сочетание Ренессанса и Поттер, но в комнате моего ребенка, клянусь, его не будет.
