В одном из стенных шкафов обнаружилась целая коллекция дизайнерской одежды, при виде которой любая женщина позеленела бы от зависти, потому как ни за что не сумела бы втиснуться в эти вещички. В нише, замаскированной под стенной шкаф, я нашла миниатюрную кухню с микроволновкой, чайником, холодильником, морозильником и прочими принадлежностями, которые я разглядывала в детском отделе «Джона Льюиса». А также с теми, которые я видела впервые. В морозильнике ровными рядами лежали пакеты с замороженным молоком — целая армия, которую в любую минуту можно бросить в бой. Черт бы побрал двуглавое чудовище, присосавшееся к груди Хэлен вчера вечером. Я оглядела просторную светлую комнату, изумляясь тому, сколько вещей можно приобрести, были бы деньги и желание, и невольно вспомнила детскую Каспара. Его матрасик в ванне. А недоношенную Кору выхаживали в больнице Святой Марии. Но их матерей я никогда не видела такими растерянными и подавленными, как Хэлен прошлой ночью. Я прикрыла за собой дверь. В этой детской было все, о чем мечтает будущая мать. Кроме одного. Где же близнецы?
За второй дверью оказалась комната, предназначенная для няни. За ней — ванная с морскими мотивами. Постучав в последнюю дверь, я услышала голос Роуз. Она приоткрыла дверь, оглядела меня в узкую щелку и пренебрежительно усмехнулась. Поначалу я оскорбилась, а потом вспомнила о наркоманках внизу. Я все еще была одета, как вчера на тусовке. В свое время Роуз видела нас с Хэлен при параде, но это было давно. Оставалось лишь надеяться, что я выгляжу пристойнее гостей.
— К Нейлу я не спускалась. Пыталась уснуть. (Смягчить Роуз мне не удалось, она и не подумала впустить меня в комнату.) У вас все хорошо?
— А вы как думаете?
Я тоже злилась, но не понимала причин ее враждебности. Покладистая и добродушная Роуз прежде любила Хэлен как родную. Разлюбила? Или не может примириться с мужем, которого выбрала себе ее любимица?
— Близнецы с вами? — спросила я.
— Нет.
— Где же они?
— У отца! — яростно выпалила Роуз.
— Их отца?
— Да, ему захотелось поиграть с ними.
— Нейл их забрал?
— Я же сказала — поиграть захотел.
— Но ведь он… (Под кайфом!) Он не спал всю ночь.
— Он им отец. А я всего лишь грязная филиппинка, которой платят за работу.
Ясно, в чем причина ее неприязни.
— Роуз, мне так жаль…
Оправдывать Нейла я не собиралась — ему не было оправданий. Можно было бы задержаться здесь и попытаться поладить с Роуз — выслушать все жалобы на Нейла, узнать, что он расист, недоумок, сексист, скотина… Но я тревожилась за крестников и потому ушла. Я не собиралась подчиняться Нейлу так же безоговорочно, как Роуз, и твердо знала: ничто не помешает мне высказать все, что я о нем думаю.
Надеюсь, больше я никогда в жизни не увижу того, что предстало моим глазам в то утро. Нейл отплясывал на подкашивающихся ногах и со всей дури, подняв высоко над головой, тряс одного из близнецов. Второй малыш лежал на диване между двумя девицами, которые сюсюкали с ним между затяжками и трындели о своих будущих детях. У меня на глазах одна из них затушила окурок и той же рукой провела по лицу ребенка. В комнате не продохнуть от дыма, мальчишки наверняка надышались им, но при виде пальцев с никотиновыми пятнами возле нежного ротика ребенка я чуть не задохнулась от ненависти. И бросилась в первую очередь к нему.
— Ты что творишь, мать твою! — выпалила я, хватая малыша с дивана. Потом крутанулась к Нейлу: — Ладно, эти безголовые курицы ни черта не смыслят, но ты-то отец! В комнате накурено, на столе россыпи кокса. Ты в своем уме?
— Говорил же я — не надо их сюда, — подал из кресла голос сутулый тип.
Я вынесла ребенка в коридор и положила прямо на ковер. Когда я вернулась, Нейл накинулся на меня с оскорблениями. Мат ничуть не задел меня: на Нейла мне плевать, главное — отнять у него малыша. Подбежав к окну, я отдернула плотные шторы и злорадно усмехнулась, увидев, как от яркого света все в комнате скорчились и сморщились, будто устрицы в лимонном соку. Густой серый дым повис клочьями, как дартмурский туман. Мигом справившись с задвижкой, я распахнула окно и выхватила второго близнеца. К счастью, Нейл был слишком пьян, чтобы сопротивляться, хотя и пытался.
— Ты недостоин своих детей и Хэлен!
— Да пошла ты! — Он сделал нерешительный шаг ко мне. — Отдай Томми, дура!
— Попробуй только тронь — и я звоню в полицию! Клянусь, Нейл, рука не дрогнет!
— Оставь ты пацана, — снова вмешался сутулый. — Она права. Им тут не место. Иди сюда, дружище, выпей.
Я выскочила из комнаты, подняла с пола второго малыша — Бобби, как выяснилось, — и взлетела по лестнице. На первой же площадке пришлось остановиться и отдышаться. Близнецы были увесистыми, а держать их все еще требовалось с осторожностью, как новорожденных. У меня заныли руки. Я сбросила туфли и одолела еще четыре пролета. От одежды малышей несло табаком, я невольно принюхивалась и ненавидела их отца всей душой. На меня в упор смотрели четыре круглых каштановых глаза. Не останавливаясь, я чмокнула мальчишек в круглые теплые лбы и пробормотала:
— Простите, ребята.
