Через минуту я поняла, что вляпалась по уши. Едва я сняла смердящий памперс, Бобби снова обделался. Густым, вонючим, нежно-желтым месивом. Фу, гадость. Я попыталась вытереть его туалетной бумагой, но ноги и попа Бобби уже были безобразно перепачканы. На одежде быстро расплывались темные пятна. Хотя я точно помнила, что запасную одежду не прихватила, сумку все-таки перерыла. Дрянная бумага рвалась прямо в руках и только размазывала какашки. И кстати, это невыносимое зловоние считается нормальным? Может, я уже отравила Бобби новой кормежкой?
В конце концов я вытерла Бобби драгоценным памперсом, надеясь, что Томми до дома продержится. Едва я засунула ему под попку последний чистый памперс, Бобби выстрелил тугой струйкой мочи. К счастью, я успела увернуться, поэтому она попала мне не в глаза, а на ухо и шею. Мы мгновенно промокли, схватить бумагу я просто не успела.
В дверь забарабанили.
— Занято! — грубо рявкнула я.
— Ваш ребенок плачет.
— Ох, простите, не могли бы вы… — Нет, вряд ли сможет. Еще неизвестно, кто она такая. — Через минутку приду.
— То же самое вы говорили пятнадцать минут назад.
Пятнадцать минут! Бесстыжая лгунья! Я бросила взгляд на часы — черт! Она не преувеличила, даже наоборот: я торчала в туалете целых двадцать минут. Открыв дверь, я услышала басовитый рев.
— Простите, у нас тут авария.
Незнакомка заглянула через мое мокрое от мочи плечо. Вокруг голопопого, мокрого и перепачканного Бобби громоздились горы грязной туалетной бумаги и памперсов. А сам Бобби, как ни странно, улыбался. Слава богу.
— Вижу, — сказала женщина.
— Не могли бы вы еще…
— Сожалею, но мне пора.
Хоть разорвись. Оставить Бобби без присмотра я не рисковала, так как его было нечем привязать. Но и вопящему Томми в зале не место.
— Знаете, давайте я попробую привезти сюда коляску.
— Спасибо вам огромное! — благодарно выпалила я. — Спасибо! Спасибо вам!
Заткнись ты, чокнутая.
— Спасибо! — еще раз повторила я.
Меньше чем за два часа близнецы превратили меня в истеричное позорище.
К Хэлен я прибыла через час. Еще полчаса промаялась возле дома в ожидании ее звонка, но ей не призналась. По-моему, она слегка удивилась, обнаружив под уличным комбинезоном абсолютно голенького Бобби, но промолчала. Я закинула перепачканные одежки в прачечную и поскорее прикрыла дверь, чтобы забыть о мерзкой куче. Вернулась Хэлен с переодетым Бобби. Я присматривала за Томми — тот играл на развивающем коврике в гостиной.
— Томми рвало? — спросила Хэлен.
— Нет, Бобби.
— Бобби? — Хэлен обернулась к коврику.
Я насторожилась: у мирно лежащего на коврике малыша на животе красовался тигренок.
— Разве это не Томми?
— Нет. Трудно поверить, но я их различаю.
«Ты-то да, — подумала я. — А твой муженек — нет».
— Ох, извини. А как ты их различаешь?
— У Томми глаза темнее.
— А когда оба спят?
— Просто надеюсь, что никто не поменяет их местами.
Я улыбнулась, решив, что Хэлен шутит.
— Но все равно, только они проснутся — я узнаю. Томми часто рвет, а Бобби никогда. Странно.
— А если их рвет обоих по очереди, а ты их все-таки путаешь?
— Тесса, будь другом, не лезь в душу! Ты и так запустила в нее руки по локоть.
А я-то считала, что мы перешучиваемся. Со вчерашнего вечера лед между нами был сломан, все обиды смыл дружеский смех. Внезапно Хэлен разрыдалась.
Успокоить ее никак не удавалось. Слезам не было конца. Я просто ничего не могла поделать. Никогда не думала, что из человека может выливаться столько жидкости. И малыши повели себя странно — разволновались и закапризничали. Я могла их понять. Ужасно видеть, как мучается близкий человек, и не знать, как ему помочь. Когда близнецы разревелись в голос, я отпустила Хэлен, схватила обоих, унесла в дальний угол комнаты и включила Баха. Гипноз подействовал мгновенно. Успокоившись, я сунула Хэлен стакан с бренди, второй взяла сама и велела ей выпить. Выдержать скорбный взгляд ее глаз было невозможно. Для спиртного по-прежнему было слишком рано, но я решила: к черту ценное грудное молоко, дети обойдутся и без него.
— Пей! — настаивала я.
Хэлен послушно опрокинула стакан, а потом смотрела в него, пока я не забрала.
— Только не вздумай казниться из-за какого-то гребаного стакана, Хэлен! — Я опустилась на колени рядом с ней и взяла за руку. — Лучше объясни, что происходит.
Она покачала головой.
— Иначе я не смогу тебе помочь. Ты в депрессии, это любому ясно. Тебе нужна помощь.
— Долбаной помощи у меня хоть отбавляй, а больше ни хрена нет! Я не справляюсь. Понятия не имею, чего от меня хотят.
— Я тебя понимаю. Я провела с детьми всего пару часов, но они чуть не довели меня до слез.
Я надеялась вызвать улыбку, но лицо Хэлен было несчастным. Я отважилась предложить выход:
— Должна же быть книга, в которой говорится, как надо…
— Книги, книги! Миллионы книг, и все учат разному! Но хоть бы в одной написали, почему мне так паршиво! — Она тяжело вздохнула. — Поверь, книги не помогут.
Ладно, обойдемся без них.
— Нейл говорит, что я ни на что не гожусь. Твердит, что в моем возрасте женщине положено обходиться без няньки. И он прав!
— Ничего подобного! Не вздумай верить мужу!
