— С заложником? — прошептал Пейн. — Прекращай издеваться над ними и дай мне руку.
Джонс прошел в противоположную часть комнаты и помог Пейну перевернуть на бок старинный комод и задвинуть его между кроватью и ближайшей стеной. Теперь дверь без динамита не откроешь.
— Превосходно! — прорычал Джонс. — Теперь они не войдут, а мы не выйдем.
— Не отчаивайся, выйдем. Расслабься. И не теряй уверенности в себе.
Впрочем, терпение потерял не только Джонс. Полицейские тоже вышли из себя. Они продемонстрировали свое раздражение тем, что нанесли по двери первый удар импровизированным тараном. Звук разнесся по комнате подобно выстрелу пушки времен Гражданской войны, хотя на баррикаду не произвел ни малейшего воздействия.
— Ну и что теперь? — спросил Джонс. — Единственный выход — дверь, а за ней полиция.
Бац!
— Не волнуйся, мы выйдем не через дверь. Мы пройдем вот здесь.
Джонс проследил взглядом за пальцем Пейна и понял, что тот имеет в виду окошко из цветного стекла в ванной.
— Не пойдет, Джон. Мы для этого великоваты. В особенности твоя жирная задница.
Пейн внимательно всматривался в окошко в течение нескольких секунд.
— Я неплохо оцениваю пространственные соотношения, и, по моим оценкам, у нас все должно получиться. Мы туда пройдем полностью, включая и мою задницу.
Бац!
— Не думаю, — возразил Джонс. — Кроме того, мы не одни.
Он указал на что-то за окошком. Какая-то тень, похожая на человеческую голову. Кто-то пытался заглянуть в комнату.
— Никаких проблем! — продолжал бахвалиться Пейн. И без дальнейших предупреждений он рванулся к окошку и, подпрыгнув, ударил ногами по стеклу. От удара оно мгновенно разлетелось на мелкие разноцветные кусочки, словно от взрыва на фабрике по производству «Скиттлз». У полицейского, стоявшего по ту сторону, весь рот был полон битого стекла, а кроме того, он ощутил ни с чем не сравнимый вкус башмака Пейна. К сожалению, физиономия копа прервала полет Пейна, иначе он обязательно оказался бы на противоположной стороне. Вместо этого Пейн рухнул на кафельный пол, а вокруг него с мелодическим звоном сыпались мозаичные осколки.
Джонс бросился к нему.
— Черт, Джон. Тебе следовало бы лучше поработать над способами приземления.
Какое-то время у Пейна ушло на то, чтобы отдышаться.
— Наверное, ты прав…
— А кстати, почему ты не воспользовался стулом, чтобы разбить окно?
Пейн сел и попытался вытрясти стекло из волос.
— Мои родители каждую неделю таскали меня в церковь, и я, сидя там, думал, а что будет, если я выпрыгну через стеклянный витраж в окне и убегу навстречу свободе. У меня так ни разу до сегодняшнего дня и не появилась возможность попробовать.
Бац!
Звук тарана вернул их к реальности. Приятели поспешили вылезти в разбитое окошко, перескочили через лежащего в полной отключке полицейского и незамеченными добрались до «феррари». Ожидая, пока Джонс откроет машину, Пейн обратил внимание, что у него почти отовсюду сочится кровь. В основном из царапин на руках и ногах. Внезапно мечта о том, чтобы выскочить через стеклянный витраж, показалась ему совсем не такой уж блестящей.
— Сделай одолжение, останови у первого магазина, который увидишь. Я должен себя немного подлатать.
— Без проблем. По дороге на Перуджу наверняка есть масса магазинов.
— Перуджу? А что там такого, черт возьми, в Перудже?
— Разве я тебе не говорил? Пока ты рассматривал карты на автобусной станции, я выяснил, куда направлялся Бойд. Парень в кассе понял, о ком я веду речь, еще до того, как я продемонстрировал ему фотографию, так как ему задавали этот вопрос раз сто.
— И?..
— И Бойд направлялся в Перуджу, небольшой городок на расстоянии двух часов езды отсюда.
Они проехали еще миль пятнадцать, прежде чем нашли заправку, на которой смогли закупить все необходимое, чтобы Пейн залечил раны. Он прошел в душ, чтобы промыть порезы, а Джонс тем временем приобрел бинты и медикаменты. Пять минут спустя он вошел в мужской туалет, держа в руках аптечку и номер местной газеты.
— Поторапливайся, — сказал Джонс. — Нам нужно кое-куда заехать.
— Обратно в тюрьму?
Его друг отрицательно покачал головой и протянул ему газету.
— На место еще одной катастрофы.
Пейн глянул в зеркало и попытался прочесть заголовок. К несчастью, два обстоятельства не позволили ему сделать это. Во-первых, в зеркале отражение газеты было перевернутым, и статья производила впечатление иллюстрации из какого-то прихотливого сборника головоломок. А во-вторых, чертова заметка была написана по-итальянски.
