Странно, но Люси ничуть не обиделась на отповедь Джеммы. Оскорбления, будто глоток свежего воздуха, заставили Люси осознать, что она действительно обидела дочь. «Все потому, что я, зная, что Фрэнки хочет сына, относилась к Джемме как к чему-то второсортному. Теперь мне непонятно, почему для меня так много значило, что хочет Фрэнки. Отчего я никогда не спрашивала себя – а чего же хочу я?»
– Марио, – тактично обратилась к мужу Филомена, – поможешь мне вынести кофе и десерт во двор? Там, у фонтана, сейчас такая приятная прохлада…
– Фрэнки, – задумчиво начала Люси, когда их оставили наедине, – пусть Джемма работает там, где решила. Велика вероятность, что скоро ей это наскучит. Но если мы ей запретим, она всегда будет воображать, насколько все могло быть шикарно.
– Хорошо, – устало кивнул Фрэнки. – Ты больше меня была категорически против этой работы. Пусть работает, но никаких «квартир в центре». Она должна остаться здесь, вместе с нами. Таковы мои условия. Она должна принять их – или пусть пеняет на себя.
– Хорошо, – согласилась Люси. Затем она, удивившись сама себе, мягко произнесла: – Знаешь, дорогой, всем юным девочкам нужно знать, что они и правда нужны отцам. Они чувствуют, когда отец хотел сына вместо дочери. И не говори мне, что сыновья «передают свое имя следующим поколениям». Мы не особы королевских кровей. Это просто мужское эго – мужчины хотят сыновей, потому что им нравится видеть в них свое отражение. Но девочкам от этого больно. Они чувствуют себя нежеланными и сильно страдают.
– Я никогда не говорил ей, что хотел бы вместо нее мальчика, – озадаченно пробормотал Фрэнки. – Я и правда был счастлив в тот день, когда родилась Джемма.
– Ну, когда-нибудь тебе стоит рассказать ей об этом, а не только мне, – откликнулась Люси, наблюдая за Филоменой и Марио, стоящими в саду рука об руку. – Послушай, любимый, – Люси взяла Фрэнки за руку, – после свадьбы у нас с тобой никогда не было времени на себя. Почему бы теперь нам не развеяться – уехать в какое-нибудь милое местечко только вдвоем? – Вообще-то это была идея, тактично предложенная Филоменой. Люси, поначалу удивленная, была очень тронута ее заботой и поняла мудрость такого решения. – Филомена говорит, что присмотрит за Джеммой, пока нас не будет, – добавила она.
– Уехать? Куда, например? – спросил Фрэнки с большим недоумением.
– Ты всегда говорил, что хочешь поехать в Калифорнию и посмотреть на местные виноградники, возможно, даже купить один из них.
– Калифорния – это довольно далеко, – с сомнением протянул Фрэнки.
– Да, – согласилась Люси, – и это именно то, что надо.
Фрэнки ухмыльнулся и поцеловал ее.
– Хорошо, детка. Пусть на этот раз будут только «я и моя девушка», – добавил он, пропев последние слова на мотив популярной песни и сжимая жену в объятиях.
Люси глубоко вздохнула.
Летней порой в Мамаронеке было замечательно. В конце дня, проведенного в пляжном клубе с кузинами Николь и Терезой, Пиппа заглянула в ювелирный магазин матери. Тереза, чье эльфийское личико обрамляли прямые темные волосы с челкой, с каждым днем все больше походила на Филомену, а вот характер у девочки был ласковый и уравновешенный, как у Марио. Кудрявая, с блестящими каштановыми волосами, дочь Эми Николь отличалась большим умом и бьющей через край энергией.
Петрина посмотрела на девочек поверх сияющих прилавков своего магазина и улыбнулась, но сегодня мысли у нее были заняты другим.
– Пиппа, поможешь мне закрыть магазин? – спросила Петрина. – Я сегодня никуда не успеваю. Мне нужно попасть в цветочный магазин на другом конце города до его закрытия, чтобы забрать украшения для свадьбы.
– Тогда иди, мама, – кивнула Пиппа. – Я сама все сделаю. Я уже закрывала магазин раньше.
Пиппа гордилась матерью. Ювелирный магазин Петрины гремел на весь город. У нее был настоящий талант создавать уникальные золотые украшения с драгоценными камнями, вдохновляясь римской, греческой и египетской культурой, благодаря чему покупатели чувствовали себя особами королевской крови.
И Пиппа горячо одобрила жениха своей матери, Дага – человека, у которого в Вирджинии была славная и безупречная родословная, но он тем не менее оставался добрым и скромным. Тетя Эми была права: Даг действительно походил на Гэри Купера. Он был немногословным и сильным, хорошо выглядел как дома, в простых джинсах, так и в элегантном смокинге, сопровождая Петрину на лучших приемах.
Петрина заметила, что дочь на нее смотрит, и внезапно ощутила странное чувство ускользающего времени. Тереза была так похожа на Марио, а Николь напоминала ей Джонни и Фрэнки. Что до Пиппы, то в свои двадцать пять лет она достигла расцвета – она по-прежнему носила темные волосы до пояса и оставалась все такой же длинноногой балериной.
«В ее возрасте я уже была матерью и заперла диплом колледжа в ящике шкафа», – подумала Петрина. Вот почему она, поддерживая Пиппу, чтобы та шла к своей мечте, сделала карьеру, всегда советовала ей: «Мужчины не самое важное в жизни. Свадьба может подождать».
