– Меня они тоже не тронут. Им ведь нужно с кем-то вести дела. – Он с усмешкой глянул на Майкла. – А как насчет тебя? Вдруг Солоццо решит взять тебя в заложники и вынудить на уступки?
«Ну вот, теперь никакого свидания с Кей», – расстроенно подумал Майкл. Санни его из дома не выпустит.
– Да брось, – не выдержал Хейген. – Он мог захватить Майки в любой момент, но не стал. Все знают, что твой брат не связан с семейным бизнесом. Он посторонний, и если он пострадает, то все другие Семьи, даже Татталья, спустят собак на Солоццо. Нет, тут дело проще. Завтра нам пришлют посланника, который от лица всех Семей потребует заключить сделку с Турком. Этого он и дожидается, в этом и есть его план.
Майкл облегченно выдохнул.
– Слава богу. Мне нужно вечером в город.
– Зачем? – вскинулся Санни.
– Заеду в больницу, проведаю старика, загляну к маме и Конни. Ну и другие дела есть, – добавил он с усмешкой.
Как и дон, Майкл никогда и никому не раскрывал свои планы, а потому не стал говорить Санни, что хочет повидаться с Кей Адамс. Особых причин таиться не было, просто привычка.
Со стороны кухни донесся гул голосов; Клеменца вышел узнать, что стряслось. Вернулся он с бронежилетом Луки Брази в руках. В бронежилет была завернута крупная дохлая рыба.
– До Турка дошли вести, что мы устранили его шпиона, – сухо заметил Клеменца.
– А мы теперь знаем, что стало с Лукой Брази, – так же сухо произнес Тессио.
Санни закурил сигару и залпом осушил стаканчик виски.
– Что это значит? – непонимающе спросил Майкл.
Ему ответил ирландец Том Хейген:
– Старинное сицилийское послание. Лука Брази на дне, кормит рыб.
В город Майкл Корлеоне отправился подавленным. Его против воли затягивало в семейные дела, и даже сидеть на телефоне было невмоготу. На совещаниях свободно говорили об убийствах, как будто Майклу стоило доверять такие секреты. Направляясь на встречу с Кей, он чувствовал себя виноватым. Он не был до конца откровенен по поводу своей семьи. Рассказывая, всегда приукрашивал подробности или сводил все к шутке, отчего байки выглядели киношными приключениями, а не реальностью. И вот в отца стреляют прямо на улице, а старший брат планирует расправу… Такого Майкл ни за что не сказал бы Кей. Да и разве он уже не обмолвился, что отец пострадал «по недоразумению» и что беды позади? Хотя, черт побери, на самом деле все только начиналось. Санни с Томом так и не поняли, кто такой Солоццо, хотя Санни хватило ума согласиться, что опасность есть. Майкл пытался угадать, что задумал Турок. Он определенно был человеком рисковым, хитрым и выдающейся воли. От него стоило ждать чего угодно. С другой стороны, и Санни, и Том, и Клеменца с Тессио в один голос утверждали, что всё под контролем, а у них-то опыта в таких делах явно больше. Нет, на этой войне Майкл «гражданский». И чтобы он вступил в нее, нужно посулить куда больше медалей, чем он получил на Второй мировой.
От этих мыслей стало совестно: родного отца изрешетили пулями, а он как будто совсем не переживает. Однако, как ни странно, Майкл лучше остальных понял слова Тома: ничего личного, просто бизнес. За власть и за уважение, которые отец получил силой и которыми пользовался всю жизнь, приходится платить. Майкл всегда хотел вырваться из этого и жить по-своему. И все же он не мог отмежеваться от Семьи, пока опасность не минует. Он должен помочь, пусть как гражданское лицо. С внезапной остротой Майкл осознал, что навязанная роль – роль неприкосновенного лица, сознательного отказчика – его тяготит. Даже унижает.
Люди Клеменцы довезли Майкла до города и, убедившись, что хвоста нет, высадили в квартале от гостиницы. Кей ждала его в фойе.
Они поужинали и немного выпили.
– Когда собираешься к отцу? – спросила Кей.
Майкл бросил взгляд на часы.
– Посещения разрешены до половины девятого. Пойду, пожалуй, когда никого не будет. Меня пропустят. У отца отдельная палата и сиделки, так что мне разрешат побыть с ним немного. Он, кажется, еще не говорит и даже не узна́ет, что я рядом. Но нужно проявить уважение.
– Мне очень его жаль, – произнесла Кей. – На свадьбе он был таким милым… Прямо не верится в те страсти, что про него печатают газеты. Уверена, почти все это неправда.
– Я тоже так думаю, – уклончиво согласился Майкл.
Его удивляло, что он таится от Кей. Да, он ее любит и полностью ей доверяет, но не может ничего рассказать ей ни про отца, ни про Семью. Она – посторонняя.
– А что ты? – спросила Кей. – Тоже ввяжешься в эту бандитскую войнушку, о которой увлеченно пишут газетчики?
Майкл с усмешкой распахнул пиджак.
– Пистолет видишь?
Кей засмеялась.
Они поднялись в номер. Кей смешала им по коктейлю и села Майклу на колени. Под платьем у нее были шелковые чулки, но Майкл провел ладонью повыше и коснулся бархатной обнаженной кожи. Слившись в поцелуе, они с Кей завалились на постель и не раздеваясь занялись любовью. Закончив, прижались друг к другу, ощущая сквозь одежду жар их тел.
– Теперь ясно, что такое «по-быстрому». Так у вас, солдат, говорится? – прошептала Кей.
– Угу.
– Неплохо, – оценила она.
