При необходимости он бывал невероятно убедителен.
– Отсоединять капельницу не обязательно, – прошептала сестра. – Ее можно катить вместе с койкой.
– У вас есть пустая палата?
– В конце коридора.
Всё проделали быстро, но без суеты.
– Оставайтесь здесь, пока не придет подмога, – сказал Майкл, когда они закончили. – Выйдете – можете пострадать.
Тут он услышал отцовский голос, хриплый, но уверенный:
– Майкл, это ты? Что-то случилось?
Майкл наклонился над кроватью и взял отца за руку.
– Да, папа, это я. Не бойся и слушай: не издавай больше ни звука, особенно если кто-то станет звать тебя по имени. Тебя хотят убить, понимаешь? Но я с тобой, так что все будет хорошо.
Дон Корлеоне все еще испытывал страшную боль и не вполне осознавал, что с ним случилось, однако добродушно улыбнулся младшему сыну, как бы говоря: «А чего мне бояться? Меня с двенадцати лет пытаются убить». Произнести это вслух не хватало сил.
Больница была небольшой, частной, так что вход имелся только один. Майкл выглянул из окна. Проезжая часть пустовала. От крыльца вела извилистая дорожка, ступенями спускавшаяся к улице, и другого способа попасть в больницу не было. Майкл знал, что времени в обрез, поэтому выбежал из палаты, преодолел четыре лестничных пролета и через двойные двери вышел наружу. Сбоку он увидел парковку: ни машин, ни карет «скорой помощи».
Отойдя от входа, Майкл закурил. Он расстегнул пальто и встал под фонарем так, чтобы его лицо можно было разглядеть. Со стороны Девятой авеню к больнице быстрым шагом приближался парень с густой черной шевелюрой и в военной форменной куртке. Под мышкой он держал сверток. Лицо показалось Майклу смутно знакомым. Парень подошел и протянул руку.
– Дон Майкл, вы узнаете меня? – произнес он с сильным итальянским акцентом. – Я Энцо, помощник у
Теперь Майкл вспомнил и пожал Энцо руку.
– Я пришел навестить его, – продолжал помощник пекаря. – Меня пропустят так поздно?
– Нет, – Майкл с улыбкой покачал головой, – но все равно спасибо. Я передам отцу, что ты приходил.
Издалека донесся рев автомобиля, и Майкл насторожился.
– А теперь уходи, быстро, – сказал он Энцо. – Тут небезопасно, а проблемы с полицией тебе не нужны.
На лице парня застыл испуг. Если его задержат, то потом могут отказать в гражданстве, а то и вовсе депортируют. И все же он не сдвинулся с места.
– Если что-то будет, я помогу, – прошептал Энцо по-итальянски. – Я в долгу у крестного отца.
Очень трогательно. Майкл уже хотел снова отослать парня, а затем подумал: «Почему бы его не оставить? Двое человек у входа могут спугнуть подручных Солоццо. А один – нет». Майкл протянул Энцо сигарету и дал прикурить. Оба стояли под фонарем на декабрьском морозе. В освещенных окнах больницы переливались зеленые рождественские украшения. Молодые люди почти докурили, когда на 30‑ю улицу со стороны Девятой авеню вырулила черная машина и медленно покатилась вплотную к бордюру. Непроизвольно дернувшись, Майкл попытался разглядеть лица внутри. Автомобиль совсем было остановился, но вдруг резко дал ходу. Видно, кто-то из пассажиров узнал сына Корлеоне. Майкл протянул Энцо еще сигарету и заметил, что руки у помощника пекаря дрожат. Сам Майкл оставался на удивление спокоен.
Прошло не более десяти минут, как ночь вдруг разрезал вой полицейской сирены. Со стороны Девятой авеню, визжа тормозами, подъехал патрульный автомобиль, а за ним еще два фургона. Через пару мгновений дворик больницы кишел полицейскими и детективами в штатском. Майкл с облегчением выдохнул. Старина Санни все-таки вовремя подсуетился.
Майкл вышел из-под фонаря навстречу полицейским, и тут двое плечистых патрульных схватили его за руки, а третий обыскал. По ступеням поднимался мордатый капитан полиции с золотой косичкой на кокарде, подчиненные вежливо расступались. Несмотря на брюхо и выбивающуюся из-под фуражки седину, двигался он весьма бодро. Лицо у него было густо-красным.
– Я думал, всю вашу макаронную братию увезли, – рявкнул он, подходя к Майклу. – Кто ты такой и что тут делаешь?
Полицейский, который обыскивал Майкла, доложил:
– Он чист, капитан.
Майкл молчал, внимательно рассматривая лицо капитана, его сине-стальные глаза.
– Это сын дона, Майкл Корлеоне, – сообщил стоявший рядом детектив в штатском.
– Что случилось с полицейскими, которые должны были охранять моего отца? Кто их отозвал? – спокойно осведомился Майкл.
Капитан аж поперхнулся от гнева.
– Ты, бандитский выродок, еще будешь меня учить? Я отозвал! Хоть все друг друга переубивайте, долбаные итальяшки, мне плевать. Будь моя воля, я и пальцем не пошевелил бы ради твоего старика. А теперь катись отсюда. Чтобы тебя, мразь, не видели на этой улице и в этой больнице в неприемные часы.
