— Очень любезно, — ответила за меня Элика. — Но почему шевалье…
— Он мертв, сударыня, — перебил ее кастелян. — Я ничего не смогу вам толком объяснить. Вам следует поговорить с братом Дузарром, нашим инквизитором. Он человек ученый, вот его и будете спрашивать, что да как. А пока милости прошу следовать за мной.
Фор-Авек выглядел зловеще, и дело было не только в унылости, наброшенной на город серым пасмурным днем. Пока мы, пустив лошадей неторопливым шагом, поднимались к замку по грязным, раскисшим от дождей узким улочкам, я увидел немало примет постигшей городок беды. Часть домов на окраине города сгорели дотла — от них остались только обугленные каркасы и кучи головешек, — другие были брошены хозяевами. Но главное, люди, которых мы встречали на пути, выглядели насмерть перепуганными. Мужчины, женщины, дети — все они выходили из своих домов, завидев нас, чуть ли не под копыта наших коней бросались, умоляя защитить их. Я смотрел в их пустые, затянутые пленкой ужаса глаза и понимал, что они в полном отчаянии, и наше появление для них — последняя надежда на спасение.
— Все началось сразу после того, как пропали эти маги, — говорил нам де Торон, пока мы ехали по улицам. — Для наших мест дождь обычное дело, но тут он шел беспрерывно две недели. Стеной шел. Истинный потоп, честью клянусь. Город просто утонул в потоках воды. У нас в крепости все покои пролило до самого подвала, ни одной сухой комнаты не осталось. В кладовых все припасы грязью залило. А потом пришел туман с пустошей. Каждую ночь как в густом молоке сидим. За три ярда корову не разглядишь, такой туман. Сами увидите. И собаки начали по всеми городу скулить да выть днем и ночью. Словом, нечистое что-то началось. Вот тут-то и пошли первые слухи о жутких голосах в тумане.
— Голоса в тумане? — оживилась Элика. — Что за голоса?
— Я сам их не слышал, но некоторые из людей в замке рассказывали, что слышали в тумане голоса, говорившие на неведомом языке. Это не наш язык, не речь хойлов — какая-то тарабарщина. Иной раз вроде как один голос слышно, а бывает, хором они что-то талдычат. Мужские, женские, детские голоса, да такие жалостливые, жуткие, что кровь от них стынет. Люди от этих голосов начали ума лишаться. Видения у них начались страшные: то кровавый потоп они видели, то горящих живьем людей, то каких-то призраков.
— Предки-хранители, какие ужасы, ты, пан любезный, рассказываешь! — воскликнул Домаш.
— Истину говорю, твоя милость. Один из моих людей из колодца воду ведром зачерпнул, начал пить, а потом вдруг воду из ведра стал выплескивать, да как заорет: "Огонь! Огонь везде!" Мы его успокаивать, а он за меч. Троих ранил, пока мы его обезоружили и скрутили. Совсем повредился умом. Брат Дуззар хотел отчитать его, да только он все слизью блевал, да так в корчах бился, что аж суставы себе повывихнул. Так и помер, несчастный, воя и корчась. И таких случаев у нас не один и не два.
— А сам ты голоса эти слышал?
— Нет, не довелось, благодарение Матери-Воительнице! Но пару раз, когда в карауле стоял на стенах, мерещилось в тумане, что кто-то рядом ходит. Вроде как тень какая-то бесплотная.
— И что же ты сделал?
— Молитву читал, — простодушно сказал де Торон. — Помогло.
— И что дальше было? — спросил я, весьма впечатленный рассказом стражника.
— А что началось? Шевалье де Апримон пить начал мертвецки. Он и раньше любил выпить, а тут как рехнулся. Ему бы порядок навести, а он днем и ночью в зюзю, лыка не вяжет. Испугался, что ли, хотя… Человек он был отважный, мог в одиночку на целую хоругвь выйти. Словом, на себя стал непохож шевалье. Хойлы, что жили в Фор-Авеке, дома свои побросали и ушли из города. Говорят, проклятым местом стал Фор-Авек, всех тут страшная смерть ждет. Теперича у них за лесом, в Лосской долине лагерь разбит, и они никого туда из наших не пропускают. А имперские колонисты никому и не нужны. Цены на все поднялись разом, курица у нас как прежде поросенок откормленный стоит, хлеба нет, а уж за пиво и самогон готовы глотку перерезать — пьют люди горькую, чтобы страх прогнать. Рыбу никто не ловит, рынок закрыт, все по домам сидят да трясутся от страха. Кто может, уезжает: Имперская торговая компания, слышь ты, втихаря за огромные деньги на своих кораблях места продает. Да что говорить — сами все на пристани видели. Скоро город совсем опустеет.
— И все это началось, когда маги исчезли? — спросила Элика.
— Вроде так. Его милость Де Апримон как раз отряд собрал, чтобы на поиски идти, а тут эти дожди зарядили. Ну, и решил шевалье переждать, потому как в такую погоду ни пеший, ни конный по проклятым пустошам не пройдет, утопнут непременно. Такая вот история, значит… Вот и пришли почти!
Мост, ведущий в цитадель Фор-Авек, был прямо перед нами. Громко и протяжно пропел сигнальный рог. Ворота были открыты — нас ждали. Нам навстречу вышел маленький отряд воинов, вооруженных самострелами, создавая живой коридор. Возглавлял его затянутый с ног до головы в вареную кожу пожилой воин с иссеченным шрамами лицом и роскошными усами, заплетенными в косички.
