— Приветствую вас, милорд фламеньер. Я Матьен Ригос, сержант арбалетчиков, — представился он. — Брат Дуззар ждет вас. Добро пожаловать в крепость.
Двор за воротами был мощен щитами из досок, плавающими в сплошной грязи. Под навесами, у сильно дымивших костров грелись воины, тут же в загонах фыркали верховые и вьючные лошади и стояли меланхоличные пятнистые коровы, перемазанные грязью. Увидев нас, люди во дворе немедленно окружили нас плотным кольцом, дружно склонились в поклоне.
Лелло соскочил с лошади, поддержал мне стремя, чтобы я мог сойти с коня.
— Милорд шевалье, — сказал он самым учтивым голосом.
Я испытал странное чувство. Чуть ли не королем себя почувствовал. А с другой стороны мне было ужасно неловко. В глазах окружавших нас людей были почтение и надежда. Они как на спасителей на нас смотрят. Сможем ли мы им помочь?
Жилые покои Фор-Авек имели весьма примечательную архитектуру — стены нижних двух этажей были сложены из природного камня, а верхние два этажа были сложены из толстых бревен с прорезанными в них узкими бойницами и опоясаны внешними галереями, окружавшими сруб с четырех сторон. Над двускатной драночной крышей трепыхалось на ветру оранжевое фламеньерское знамя. Внутри здания было грязно, и стоял резкий запах мышей и сырости, но было гораздо теплее, чем на улице. Дуззара мы нашли на третьем этаже, в библиотеке. Инквизитор был занят тем, что разбирал книги, пострадавшие от недавних дождей.
Обычно инквизиторов представляют себе как тощих, изможденных постами, желчных типов со змеиными глазами. Брат Дуззар оказался низеньким толстяком, одетым в добротный костюм из серого бархата, с венчиком светлых волос вокруг огромной лысой головы, ясными голубыми глазами и роскошной окладистой бородой, которая придавала ему очень благообразный вид.
— Шевалье де Квинси? — спросил толстяк, глядя на меня.
— Да, это я. А вы инквизитор Дуззар?
— Ваш слуга, шевалье. Простите меня, что лично не встретил вас в гавани, — заявил он, приветствуя нас поклоном. — Мир вам и добро пожаловать в Фор-Авек. Несказанно рад вашему прибытию. Ждал вас с замиранием сердца и с надеждой. Меня, по совести сказать, уже черное отчаяние начало брать от всего происходящего. Приказы с вами, господа?
— Да, разумеется, — я подал Дуззару мое назначение, то же самое сделали Элика и Домаш.
— Дамзель Элика Сонин из Охранительной Ложи? — Дуззар улыбнулся эльфке. — Превосходно. Помощь мага-эльфа может нам очень понадобиться.
— Командир де Торон уже кое-что нам рассказал, — сказал я, кивнув начальнику стражи. — И заметил, что вы знаете куда больше.
— Пейре, оставьте нас, сын мой, — велел инквизитор проводившему нас рыцарю. Сделал паузу, положил стопку книг, которую держал в руках, на стол. — Воистину скверные вещи тут творятся. Но сначала позвольте вопрос — вы, добрый сэр, давно в братстве?
— Несколько недель.
— И вас послали сюда? — Дуззар неожиданно присвистнул. — И чем только думают эти старые кретины в Рейвеноре?
— Полагаете, я слишком зелен для такой работы?
— Простите, эрл, я, конечно, кое-что знаю о вас, а главное — наслышан о заслугах вашего…. приемного батюшки, лорда де Квинси-старшего. Полагаю, он вас кое-чему научил за то время, пока вы служили у него.
— Нам сказали, что шевалье де Апримон мертв, — сказал я, меняя тему. Мне было неприятно, что Дуззар говорит обо мне с некоторым пренебрежением.
— Увы, все так. Он и прежде много пил, а с началом этого бедствия запил смертельно. Запирался в своих покоях и пьянствовал днем и ночью.
— Странное занятие для фламеньера.
— По совести сказать, де Апримон никогда не был хорошим комендантом — простите, что говорю о покойнике плохо. Воины, конечно же, скажут вам, что де Апримон был дельный командир, и кое в чем будут правы — отваги ему было не занимать. Но одно дело махать мечом, и совсем другое — управлять комтурией. Фор-Авек считается глухой провинциальной дырой, и хорошего дельного рыцаря сюда не пошлют. Де Апримон был комтуром на Порсобадо почти пять лет и от тутошней безнадеги начал потихоньку опускаться. Пил по-черному, приворовывал, брал взятки, крепостью управлял из рук вон скверно. С этими дикарями, хойлами, обращался так, будто они особы королевской крови — никакой твердости, никакой имперской отеческой суровости, сплошное потакание их прихотям. Каков форт, таков комендант… Простите, я кажется, опять что-то не то сказал.
— Ничего, мы поняли вас. Так что случилось с де Апримоном?
— Он повесился с перепоя. Мы нашли его утром — он висел на своем поясе, а вокруг валялись пустые бутылки и кувшины. Я приказал сжечь его тело на костре, а Рейвенор написал, что шевалье умер от удара.
— Так что здесь происходит?
— Для начала взгляните на книгу, что я отложил специально для вас. Вон там, на бюро.
Я переглянулся с Эликой, подошел к бюро и увидел толстую книгу в переплете из серого сафьяна, укрепленного старым медным окладом. Раскрыв книгу, я прочел заглавие: "Подлинные истории, легенды и сказки виари времен Третьей эпохи".
