Деревня Эллендорф казалась чудесным местечком.
Табличка на въезде в Эллендорф гласила, что деревня возникла на месте переправы, у которой языческая прорицательница Эллен предсказала императору Серверию поражение в битве с войском Элькинга в 834 году Третьей эпохи. Император приказал казнить ведунью тут же на берегу реки, но судьбу свою не изменил. Я ничего не знал ни об Эллен, ни об императоре Серверии, но деревня была красивая. Аккуратные домики с кирпично-красными, зелеными и лиловыми крышами выстроились в ряд вдоль заросшего ракитником и ивами берега тихой реки, через которую был переброшен старинный мост, украшенный фигурами драконов и химер.
Нашей целью была ветряная мельница, расположенная в другом конце деревни, за мостом. Я впервые в жизни увидел настоящую действующую ветряную мельницу.
Коней мы привязали к коновязи. Дверь внутрь мельницы оказалась незапертой.
— Лукас! — крикнул он, когда мы вошли внутрь. — Лукас!
То ли сэр Роберт сумел перекричать грохот работающих жерновов, то ли хозяин увидел нас, но заскрежетали колодки, и жернова остановились. А потом появился и сам мельник.
— Никак сэр Роберт пожаловал! — воскликнул он. — Давно не виделись, давно. Я уж думал, вы обо мне забыли.
— Мы не забываем ни друзей, ни врагов, — рыцарь шагнул к мельнику, и они обнялись, что меня удивило. — Рад видеть тебя, старина.
Хоть и было достаточно темно, я смог подробно разглядеть мельника. Очень худой, достаточно высокий и длиннорукий. В первый момент мне показалась, что голова у него обсыпана мукой, но потом я понял, что волосы у него, стриженные коротким ежиком, почти совершенно седые. Костлявое горбоносое лицо было очень бледным, точно мельник не выходил на солнечный свет.
— Это Лукас Суббота, — представил мне мельника сэр Роберт. — Живая легенда, если хочешь знать. На счету Лукаса шестнадцать уничтоженных тварей Нави, в том числе одна лакримона.
— За которую мне не хотели платить "слезные деньги", — заметил Лукас, и его глаза сверкнули алыми огоньками. — Комтур из Валахно заявил мне, что устав братства не предусматривает выплату "слезных денег" дампиру.
— Дампиру? — Я вздрогнул.
— Лукас дампир, — пояснил сэр Роберт. — Сын вампира и человека.
— Разве такое возможно?
— Наверное, возможно, если я есть, — Лукас похлопал себя по плечам, наполнив воздух мучной пылью. — А ты что, никогда не слышал о дампирах?
— Это лучшие охотники на нежить, — сказал сэр Роберт. — Быстрые, сильные и устойчивые к вампирским чарам. Для тебя укус вампира закончится Перерождением, а Лукасу хоть бы что. Добавь еще иммунитет к трупному яду. Жаль только, что их во всей империи не более полудюжины. И только Лукас и еще один дампир согласились стать охотниками.
— И все равно, я что-то не понимаю. Вампиры — нежить, живые мертвецы. Как от них может родиться ребенок?
— Новичок? — Лукас выразительно посмотрел на сэра Роберта. — Не ожидал от тебя, брат.
— Вампиры бывают разные, Эвальд, — пояснил рыцарь. — Да, конечно, все они нежить, но есть те, которые в своей прошлой жизни были людьми, а есть особые вампиры, родословная которых восходит к демонам древности. Они не стали вампирами, а родились ими. Их называют вампирами древней крови. Если такая нежить вступит в связь с человеком, может родиться ребенок. Чаще всего дитя рождается мертвым и превращается в обычного кровососа, вроде той твари, что мы видели на Солонице. Но если ребенок выживает и вырастает, он становится дампиром. Как Лукас.
— Это все мой дед, — сказал Лукас, сверкая красноватыми огоньками в глазах. — Он держал неплохой шинок в Суржеве и оставил его моей матери в наследство. Маменька была веселой шинкаркой. Наливала всем охотно, и сама любила посидеть с гостями за одним столом. Веселый нрав и любовь к праздникам свели в гроб ее первого мужа — после одной из бурных попоек он не проснулся. Перебрав дюжину кандидатов в мужья, мама всех послала к демонам: женщина она была страстная, и ни один ее не устраивал, как мужчина. Вот тогда-то в шинке и появился парень, которого прежде никто в Суржеве не видел. Красавец с шапкой черных кудрей и огненным взглядом.
— Вампир?
— Он самый. Истинный малек, откуда-то с юга. Сделал матушке брюхо и исчез. Мамаша умерла сразу после родов. Наш суржевский поп, видать, что-то заподозрил, поэтому тело матери хоронили по особому обряду. Священник объяснил это тем, что при жизни она много пила и могла быть одержимой. Меня забрала тетка, жившая в соседнем повете. Всей правды она, конечно, не знала. О том, кто я такой, я узнал только в пятнадцать лет, когда у меня начали проявляться… некоторые инстинкты. А уж потом и фламеньеры меня нашли. Мне предложили работать на братство, и я согласился. Уж очень мне хотелось найти своего папашу и разобраться с ним.
— Нашли?
— Ага. Как прошлогодний снег. Но я не теряю надежды. Может быть, однажды… Но я так понимаю, Роберт, ты не за тем приехал, чтобы использовать меня, как наглядное пособие для желторотого. Что-то случилось?
