— Лишение рыцарской чести, — я почувствовал неприятный холодок по спине. — Конечно, это довольно просто сделать, если постараться.
— Ваше молниеносное и неожиданное возвышение может восхищать, но может вызывать зависть и злобу, — продолжал командор. — Слишком многое вы успели совершить за такой короткий период времени. Вы оказали неоценимую услугу послу империи в Тервании. Изувечили сына одного из самых знатных вельмож Лотарии. Участвовали в уничтожении настоящего роэллина, первого королевского вампира, появившегося в пределах империи за сотню лет. И, наконец, нежданно-негаданно вы стали наследником одной из знатнейшей фамилий в империи, восходящей чуть ли не к древним императорам, и получили право стать фламеньером. Слишком много заслуг и проступков для ничем не примечательного молодого человека, свалившегося с неба
— Что вы хотите этим сказать?
— Ничего. Вы просто отчаянно везучий человек, Эвальд.
— Всем, что я имею, я обязан только одному человеку, и вы знаете его имя.
— Охотно верю. Но вам придется доказывать это.
— О чем вы?
— Сейчас я сделаю то, что однажды непременно вменят мне в вину, — ответил де Лагранс со странной улыбкой, — Но я слишком расположен к вам, чтобы скрывать это от вас. Вот, — комтур открыл ларец на своем столе, просмотрел лежащие в нем бумаги, выбрал какой-то лист и протянул мне. — Прочтите.
Я машинально взял бумагу и поднес к глазам:
"Командору обители Дюран, шевалье Бернье де Лагрансу,
Дошло до нас, что заботами известных вам лиц юноша по имени Эвальд Данилов принят в вашу обитель для искуса, предшествующего службе братству пресвятой Матери-Воительницы. Поскольку оный отрок, как мы слышали, наделен большими способностями, небывалыми для простолюдина, а также непонятным нам образом приобрел за столь короткое время столь влиятельных покровителей, мы намерены тщательно расследовать эту странную историю. А посему повелеваем вам, шевалье, не спускать глаз с поименованного отрока и следить за каждым его шагом. Обязываем вас немедленно докладывать нам о любом, даже самом незначительном событии, связанном с названным Эвальдом. Именем братства позволяем вам использовать все необходимые средства и полномочия."
Подписи и печати на листе не было. Я оторвал взгляд от угловатых,
размашисто и каллиграфически безукоризненно начертанных слов странного письма и посмотрел на шевалье.
— То есть, все это время за мной шпионили? — спросил я, бросив бумагу на стол.
— Можно и так сказать.
— Что это за бумага?
— Это приказ. Кто его отдал, вам лучше не знать.
— А сэр Роберт? Он знал о том, что мной очень интересуются… авторы этого письма?
— Не могу сказать. Но считаю, что он мог догадываться. А еще, — тут де Лагранс сделал зловещую паузу, — он мог предвидеть, чем все это вам грозит. Может быть, именно опасения за вашу судьбу и заставили его передать вам свой титул.
— Так, — я с трудом сохранял самообладание. — Это связано с Домино, верно?
— Не исключено, что вашу головокружительную карьеру кто-то связывает с темными сверхъестественными силами.
— Но Домино не ведьма!
— Она эльфка. Она арас-нуани, носительница магической Силы. Вы были ее спутником. Этого достаточно, чтобы вызвать подозрения.
— Постойте, — пробормотал я, захваченный новой мыслью, — значит, мои письма…
— Мне очень жаль, Эвальд. Это не моя вина.
— Теперь я все понимаю. А я-то думал…
— Я рассказал вам все это не для того, чтобы вы начали в ярости крушить направо и налево, — де Лагранс точно угадал мои мысли. — Будьте разумнее и хитрее. Вы талантливый человек и принесете братству большую пользу, если с самого начала не восстановите против себя Высокий Собор. Пока Собор испытывает к вам вполне понятный интерес. Если этот интерес перейдет в неприязнь — ваше дело пропащее. Ступайте, и да поможет вам пресвятая Матерь на вашем пути!
По дороге в город я думал о словах де Лагранса и о сэре Роберте.
Я не был удивлен тем, что узнал от шевалье. Все правильно — на другое отношение к себе я вряд ли мог бы рассчитывать. Для местной знати я безродный выскочка, милостью хорошего человека получивший путевку в свет. Таких как я не любили во все времена и во всех мирах. Но меня мое будущее мало заботило. Судьба Домино — вот что теперь единственно имело для меня значение.
Домино в изоляции. Фламеньеры считают ее опасной. И держат ее под жестким надзором. Таким жестким, что даже наша переписка оказалась под запретом. Тревожная новость. После разговора с де Лагрансом мне стало ясно, что хотел сказать мне сэр Роберт перед смертью. И теперь я просто обязан встретиться с ней. Я знаю, о чем буду просить маршала де Бонлиса. Я не уйду из штаб-квартиры Братства без разрешения повидаться с Домино. И, кажется, я знаю, что мне сказать маршалу, чтобы такое разрешение получить.
Но у меня есть еще один долг. Во время аудиенции я буду говорить о сэре Роберте.
Мой путь в этом мире с самого начала был отмечен смертями хороших людей. Сначала бедняга Энбри. Теперь вот сэр Роберт де Квинси.
