"…. Веришь ли, милая Домино, слушал я все эти рассказы, а думал только о нас с тобой. Ничто меня так не волнует, как твоя судьба и твоя безопасность.
Завтра я буду в Рейвеноре и должен буду встретиться с великим маршалом братства Ногаре де Бонлисом. Я пока не знаю, чего мне ждать от разговора с ним. Думаю, ничего хорошего он мне не скажет. Но одно я знаю точно — я потребую от маршала разрешения встретиться со мной. Все эти недели я жил только одной надеждой — увидеть тебя, обнять, поцеловать крепко и сказать, как же безумно я тебя люблю!
Знаешь, Домино, я до встречи с тобой и не предполагал, что могу так влюбиться. Я знаю, что в этом мире у меня нет никого, кроме тебя. Я буду сражаться за нашу любовь, чего бы мне это не стоило. И если меня ждет гибель…. Да что это я! Опять погода, опять проклятый дождь вгоняет меня в тоску.
Все у нас с тобой будет хорошо. Мы будем вместе, клянусь. Я знаю. Все, чего я хочу от жизни — это быть рядом с тобой, любить и защищать тебя. Ты моя единственная, моя ненаглядная, моя маленькая удивительная виари, ради которой я живу и ради которой готов умереть. Я люблю тебя, Домино.
Твой Эвальд."
Старик был маленький, сухонький, с белоснежными стриженными в скобку волосами и добрым печальным взглядом.
— Милорд Эвальд, — сказал он, поклонившись учтиво и вместе с тем с редким достоинством. — Я Назария, слуга сэра Роберта. Теперь, если вы пожелаете, я буду служить вам.
Я не знал, что ответить, поэтому только кивнул и вошел в комнату, которая стала последним домом для сэра Роберта. Назария шел за мной следом, держа в руке шандал с зажженными свечами.
— Сэр Роберт дал мне ключ от своего сундука, — сказал я, показывая старику ключ. — Я могу открыть его?
— Конечно, милорд. Идемте.
Сундук стоял в крохотной кладовке, напоминавшей больше встроенный в стену шкаф, чем отдельное помещение. Замок оказался тугим, пришлось повозиться. В сундуке лежали новый фламеньерский плащ, завернутая в тонкую кожу кольчуга, книга в кожаном переплете, кожаный футляр, похожий на цилиндрический школьный пенал, и несколько старых ломких листков пергамента, исписанных аккуратным почерком и перевязанных крест-накрест черной шелковой лентой.
— Назария, можно я возьму эту книгу? — спросил я.
— Разумеется, милорд. Теперь все вещи сэра Роберта принадлежат вам.
— Спасибо.
— Вы не могли бы принести мне что-нибудь попить?
— Да, милорд, — Назария вновь поклонился, поставил шандал на стол и вышел. Я остался один. Подойдя поближе к свету, я раскрыл дневник и начал читать. Не знаю почему, но мне очень хотелось найти в записках сэра Роберта упоминание о себе. И я его нашел.
"— Эти молодые люди, — писал рыцарь, — должны быть под моей защитой. Эльфка обладает даром Нун-Хадор, я почувствовал это сразу, как ее увидел. Она арас-нуани, ей должны заняться наши магистры. А вот юноша… Великая Матерь, как он похож на Бриана! Я был готов поверить, что это он, родной брат моей милой Агнесс, восстал из мертвых и спустя двадцать два года явился среди живых — но это не так. Мальчик не вампир, это очевидно, но он пришел из другого мира — и это совершенно необъяснимо. И меч: я не поверил своим глазам, когда увидел на дужках украшение в виде четырехлистного клевера. Как такие совпадения вообще возможны? Клянусь величием Воительницы, я будто снова вернулся в свою юность, в тот день, когда мы гуляли с Агнесс близ моего замка, и она нашла среди цветов клевер с четырьмя листьями! Все одно к одному.
Пока юноша в Паи-Ларране, надо присмотреться к нему. Я чувствую, что теперь не смогу оставить его на произвол судьбы. Я должен помочь ему. И если это какая-то черная магия, именно я должен с ней покончить…"
