Я прочел эти строки и понял, что наконец-то нашел ответ на один из вопросов, которые меня мучили все это время. Итак, все теперь ясно. Сэра Роберта поразило мое внешнее сходство с братом его возлюбленной, о которой он мне рассказывал. Вот почему он мне покровительствовал и в итоге сделал своим наследником.
Или же он посчитал, что стань Агнесс его женой, их сын был бы похож на меня?
— Милорд!
Назария появился в дверях с подносом, на котором стояли серебряный кувшинчик и кубок.
— Вы не могли бы затопить камин? — попросил я, чувствуя, что меня бьет озноб.
— Как пожелаете, милорд, — Назария поставил поднос на стол рядом со мной и направился к камину. Я жадно выпил полкубка вина и снова раскрыл дневник. Однако больше упоминаний о себе или о Домино я не нашел. На последних страницах сэр Роберт описывал все, что происходило с нами во время расследования убийства Джесона. Последняя запись была датирована началом сентября — сэр Роберт записал, что намерен отправляться в Лашев. На этом дневник рыцаря заканчивался. Выпив еще вина, я положил дневник на стол и посмотрел на Назарию, который укладывал в камин на тлеющий трут растопку и поленья.
— Назария, — сказал я, — сколько лет вы служили сэру Роберту?
— В этом году исполнился бы сорок один год, милорд. Его светлость маркиз де Квинси приставил меня к мальчику, когда Бобби было всего шесть лет. Он, почитай, на моих глазах вырос и возмужал, — Назария тяжело вздохнул, покачал головой. — Не думал я, что переживу его!
— Скажите, а вы Бриана знали?
— Бриана? Какого Бриана?
— У сэра Роберта была невеста по имени Агнесс. А Бриан был ее братом.
— Ах, конечно, именно так! Сэр Роберт собирался жениться на Агнесс де Монмерай, дочери нашего соседа Жиля. Хорошая была девушка. Красавица, скромная, набожная. Верно, был у нее брат Бриан — одно лицо с сестрой. Да только умер, бедняжка, совсем молодым, двадцати лет ему еще не исполнилось. Оспа в наши края пришла, от нее Бриан де Монмерай и почил. — Тут Назария внимательно посмотрел на меня. — А вы, милорд, чем-то на того мальчика похожи, право слово. Глаза похожи, овал лица, брови, посадка головы. Только ростом повыше будете… Ну вот, огонь разгорелся. Скоро станет тепло. Еще что-нибудь милорду угодно?
— Нет, Назария, благодарю вас. Ступайте.
— Если что понадобится, зовите, — сказал старик, чинно поклонился и вышел.
Я подошел к камину. От разгорающегося огня шло приятное тепло, хотелось снять кольчугу, сесть в кресло и греться, будто кот. Кстати, о доспехах…
Я вынул из сундука кольчугу и осмотрел ее, держа на вытянутых руках. Кольчуга была довольно тяжелой, килограммов эдак двенадцать: кольца, из которых она была склепана, были толще колец моей лорики хаматы, да и сама кольчуга была длиннее и имела разрезы на подоле — ее делали, несомненно, для конного воина. Соблазн надеть доспех был слишком велик. Я снял лорику и облачился в кольчугу сэра Роберта. К весу, конечно, придется привыкать, но сидела на мне кольчуга, словно влитая. Насколько я разбираюсь в средневековом оружейном деле, стальная проволока, из которой сделали этот доспех, была не кованая, а волоченная — стало быть, кольчуга была особенно качественной работы и стоила, видимо, немало. Наверное, я имею полное право носить ее. А потому завтра я отправлюсь на прием к великому маршалу в этой кольчуге. Сэр Роберт был бы доволен…
Свою старую кольчужную броню я положил в сундук, и не смог удержаться, взял пачку писем. Я не стал развязывать перетягивающую ее ленту, лишь прочел то, что можно было прочесть на верхнем листе в пачке. Чернила сильно выцвели от времени, но почерк у Агнесс — я не сомневался, что это были письма сэру Роберту от его возлюбленной, — был безупречно четок и красив.
"— Придет день, мой милый Роберт, и мы встретимся с тобой там, где вечно будем счастливы и любимы друг другом", — прочел я вслух окончание письма. — Да, вы уже встретились. Дай Бог вам счастья в том мире, если он есть.
Это был секундный душевный порыв, но я подумал, что никто не имеет права читать эти письма. Точно так же, как никто не имел права читать мои письма к Домино, и ее письма мне. Однако читали. А эти письма — не прочтут.
Я бросил пачку в огонь и наблюдал, как пламя лижет пожелтевшую бумагу, пока вся пачка не вспыхнула, и очень скоро от нее осталась слоистая стопка пепла. Я налил себе еще полкубка вина и выпил. За узким стрельчатым окном было темно — наступила ночь. Сегодня я буду ночевать в доме сэра Роберта. С недавних пор — в моем доме.
Остался пенал из толстой кожи. Я догадывался, что там — тот самый рецепт, о котором сказал мне мой благодетель. Чтобы до конца ознакомиться с доставшимся мне наследством, я открыл пенал — там был листок бумаги, исписанный с обеих сторон. С одной стороны список из двадцати восьми ингредиентов — каладиевая соль, леталиум альбум, сушеное корневище болотной ферры, прочее, прочее, прочее. С обратной стороны сама технология приготовления.
