— Совершенно справедливо сказано. Это действительно большая честь, и я хочу убедиться, заслужена ли она вами.
Я промолчал — мне было нечего сказать. Маршал шагнул ко мне и вцепился в меня изучающим взглядом бледно-голубых глаз. Я подумал, что у Ногаре де Бонлиса лицо не воина, а скорее, инквизитора.
— Юноша из другого мира, — сказал маршал. — Мне не приходилось слышать, чтобы живой человек, не призрак, не демон и не маг, мог преодолеть границы миров. Интересно, как у вас это получилось.
— Милорд, если вы пожелаете, я могу…
— О, не стоит! — ответил маршал с улыбкой, которая означала, что де Бонлис знает мою историю не хуже меня самого. — Так или иначе, оказавшись в наших владениях, вы за короткое время сумели достаточно громко заявить о себе. У вас нашелся влиятельный покровитель, который позаботился о вас. Его хлопотами вы были приняты в военную школу Паи-Ларрана в качестве стрелка вспомогательного корпуса. Однако там вы проявили непокорность и буйный характер, не так ли?
— Милорд желает знать всю правду о том, что случилось в Паи-Ларране?
— Что вы можете добавить к тому, что самым дерзким образом оскорбили и изувечили сына одного из самых знатных лордов империи?
— Только то, что этот молодой господин повел себя недостойно своего высокого происхождения. Я лишь ответил на оскорбление, которое он нанес мне.
— Вы, человек без роду, без племени, имеете наглость судить о том, что достойно, а что нет?
— Милорд маршал, я знал, что вы неминуемо коснетесь моего, как вы выразились, низкого происхождения, — я понял, что должен сказать все вне зависимости от последствий. — Так позвольте кое-что вам разъяснить. В моем мире уже много лет нет ни рыцарей, ни крестьян, ни слуг. Я мог бы вам рассказать, как это получилось, но боюсь, это займет слишком много времени. Да, у нас есть люди, которые ведут свою родословную от старинных дворянских родов, но уверяю вас — в нашем мире человека ценят за другое.
— И за что же?
— Например, за ум, способности, таланты, за трудолюбие, умение добиваться своего и ответить вызовом на вызов.
— Любопытно. Однако сейчас вы не в своем… мире. И в империи действуют имперские законы, освященные веками.
— Понимаю, милорд. И я не собираюсь ничего оспаривать.
— История в Паи-Ларране могла бы закончиться для вас весьма печально, но вам снова повезло. Сэр Роберт де Квинси, похоже, решил до конца сыграть роль вашего ангела-хранителя и сделал вас своим оруженосцем.
— Сэр Роберт сделал для меня очень многое. Я всегда буду вспоминать этого светлого человека с трепетом и благодарностью.
— Однако он вовлек вас в одно весьма сомнительное мероприятие. Не имея никаких полномочий, разрешений и распоряжений своего командования, он по собственной инициативе начал расследование, связанное с гибелью имперского курьера в Роздоле. И вы, как я понимаю, сопутствовали ему все это время.
— Да, милорд маршал.
— Попутно вы умудрились оказать большую услугу нашему послу лорду де Аврано, и только это обстоятельство спасло вашего господина от орденского трибунала. Но и после этого сэр Роберт продолжил делать то, чего не имел права делать.
— Милорд, — я вытащил из кошеля на поясе дневник сэра Роберта. — Находясь при смерти, мой господин велел мне передать этот дневник командорам Высокого Собора. Надеюсь, он поможет лучше понять мотивы и намерения моего покойного покровителя.
— Полагаете, мы недостаточно хорошо знали его мотивы? — Де Бонлис злобно сверкнул глазами. — Я убеждаюсь, что вы действительно дерзки сверх меры.
— Сэр Роберт заменил мне отца, которого я потерял еще будучи ребенком, — ответил я, — и я не могу равнодушно слышать обвинения в том, что он совершил что-то бесчестное. Сэр Роберт пожертвовал собой ради империи. Он уничтожил роэллина — много ли рыцарей братства могут этим похвалиться? Он образец и пример для меня, и я готов отдать жизнь за то, чтобы на его имени не было темных пятен.
— Хм, иногда вы и впрямь говорите как благородный человек, — сказал маршал, но дневник взял. — Хорошо, я передам эти записи Высокому Собору. Однако сейчас речь не о сэре Роберте — упокой Матерь его душу! — а о вас. Ваш покойный опекун поставил нас в сложное положение. В истории братства не было случая, чтобы фламеньером становился простолюдин, да еще… чужестранец. Вместе с тем вы законный наследник титула де Квинси и Дарнгэмов. Смешно было бы это оспаривать. Вы, надо признать, понравились лорду де Аврано, который дал вам рекомендацию. Добавим к этим плюсам в вашу пользу еще один — покойный Ренан де Лагерн тоже перед смертью рекомендовал вас для вступления в братство. И чем прикажете объяснить такую странную симпатию к вам столь высокопоставленных братьев?
