Сулейман взял в руки чехол для письма, который лежал рядом с ним. Достал оттуда свиток. Развернул. И начал читать перехваченное письмо эмира Алеппо, которое адресовалось Селиму. Но из-за поражения в битве оказалось перехвачено.
Ничего особенно в этом письме не было. Кроме того, что самого Селима именовали Султаном, и подтверждали, будто бы Сулейман уже стар, выжил из ума и ради спасения великой державы его нужно устранить, как Селим и предлагал. И что эмир Алеппо во всем его поддержит.
Сын стоял бледным, слушая чтение. Но стоял и не дергался.
– Это ложь отец! Ложь и навет! – произнес он, когда чтение завершилось.
– В самом деле?
– Да!
– А вот эти письма мы купили у армянских торговцев, – кивнул он на небольшую стопку писем, лежавших в тубусах на столике чуть в стороне. – Молодой Палеолог торговал ими как спелыми финиками. На развес.
– Что это за письма? – стараясь сохранить самообладание поинтересовался сын.
– Письма эмира Алеппо, захваченные у тебя в лагере после разгрома.
– Это подделка!
– Да ты что?! Ты ведь даже не знаешь, что внутри. Или знаешь?
– Что может написать про меня Палеолог? Только гадости.
– Верно. – кивнул Сулейман мрачно. – Только гадости. Ты ведь всегда был благоразумен. Как ты так низко пал? Как ты решился на измену?
– Отец…
– Что отец? Ты предал меня! Нарушил мои планы! Поставил под удар сам факт существования великой державы, созданной нашими предками. И ради чего? Сын? Ради чего? Ты и так наследник! Мне немного лет осталось жить на этой земле. Зачем же так? Я не понимаю… просто не понимаю…
– Я верен тебе отец.
– Ответь мне, почему ты решился? Почему в час высочайшего напряжения сил ты предал меня? Чем я заслужил это?
Селим промолчал.
Он просто потупил взор и молчал, бледный как полотно.
Сулейман сделал жест и в помещение вошло несколько мужчин в черной одежде. Встали за спиной Селима.
Мгновение.
На его шею набросили удавку и начали душить.
Селим сопротивлялся.
Как мог сопротивлялся. Но, своевременно ударив под колени, его уронили на них. А потом, навалившись сверху, прижали к полу, где и закончили начатое.
Сулейман же все это время смотрел сыну в глаза.
Он помнил казнь своего старшего наследника – Мустафы. Его также убивали на его глазах. И теперь, смотря на труп Селима вспоминал тот день. Не прошло и шести лет, как он приказал казнить своего сына вновь. Это было ужасно. Но боль и обида от прочтенного в письмах не оставляла для него никаких вариантов.
У него оставался еще Баязид. Дерзкий младший сын, открыто поднявший против него бунт. Но Баязида можно было понять. Он хотел жить. Он хотел, чтобы его дети жили. И, видя старость отца и свою удаленность от престола, пытался хоть как-то спастись. Его можно было понять, а Селима – нет. У него было все. Ему оставалось подождать чуть-чуть. Год, два, может немногим больше. И он стал бы Султаном. Но нет. Не утерпел.
Из-за дверей раздались крики.
Сулейман поднял взор. Кивнул слуге, чтобы все выяснил. Через минуту он вернулся.
– Прибыла Михримах о Великий.
– Она одна.
– Нет. С ней идут янычары.
– Пусть войдут.
– Но…
– ПУСТЬ ВОЙДУТ! – рявкнул Сулейман, грозно сверкнув глазами. – А вы – свободны, – добавил он палачам.
Двери распахнулись.
И женщина забежав закричала в отчаянии:
– Нет! Отец! Зачем?!
– А он требовал твоей казни… – тихо и как-то по-философски ответил Султан.
– Что? – удивилась она.
– Твой брат совершил измену, поддавшись на уговоры Тахмаспа. Вот часть его переписки с эмиром Алеппо и самим Тахмаспом. Он осознанно нарушил наши планы с Адреасом и обрек нашу державу на страшное поражение. Да что поражение… – махнул Султан рукой. – Теперь я не уверен, что Великая порта вообще сможет устоять.
Командиры янычар молча слушали со сложными лицами.
– А тебя он объявил шлюхой, изменницей и требовал казнить за измену мужу и мне. Что, дескать, ты подбивала Андреаса взять тебя в жены и провозгласить себя Султаном.
– О Боже!.. – ахнула Михримах, явно пораженная братом.
– Вы пришли убивать своего Султана? – спросил он у командиров янычар.
– Нет, о Великий. – поклонившись, ответил самый старый и уважаемый из них. – Нам сказали, что Селима оговорили и его ждет казнь. Мы хотели лишь нижайше просить о снисхождении.
– Оговорили? – криво усмехнулся Сулейман. – Да он сам себя оговорил с головой. А теперь идите и спросите с тех, кто вам лгал, кому они служат? Мне или Тахмаспу? Кто подбивал вас на измену? Хотя это уже и не важно. Я стар… Я устал… просто устал… ужасно устал… – тихо проговорил он, опустив глаза на труп сына, а потом резко окрепнув голосом добавил: – Что стоите? Доставайте сабли и делайте что задумали! Ну?
Михримах повернулась к янычарам и жестом их отправила в казармы. Те беспрекословно подчинились.
– Ты поспешил, отец. – холодно произнесла она, когда янычары ушли.
– Не ты ли мне посоветовала купить эти письма у армянских торговцев?
– Селима подставили. Эти письма – подлог.
– С чего ты взяла?
– Андреас не продавал эти письма. Они до сих пор у него…
– ЧТО?! – вскочив воскликнул Сулейман.
