– Я его поздравила с победой над эмиром Алеппо и в ответном письме он сообщил, что захватил обширную переписку как эмира, так и твоего сына, и просил прислать людей, чтобы передать ее. Хотя торговцы очень просили ее продать, но он не доверяет им и опасается очередного витка мракобесия.
Султан упал перед сыном на колени.
Несколько секунд так постоял.
И рухнул на него, зарыдав…
Сама же Михримах не прощаясь покинула раздавленного горем отца. Требовалось срочно написать письмо Баязиду и…
– Госпожа, – вежливо поклонившись произнес Патриарх Константинополя, входя в помещение к ней.
– Мне нужен твой совет, уважаемый.
– Сделаю все, что в моих силах.
– Скажи, можно ли признать венчание Андрея Палеолога и Марфы Плантагенет не действительным?
– Ох… это сложный вопрос.
– Я не говорю это сделать. Я спрашиваю о возможности.
– Госпожа, – осторожно произнес Патриарх, – а нужно ли? Говорят, что у Марфы не очень крепкое здоровье…
– Это может оказаться слухами. Во всяком случае сам Андрей уверен в том, что болезни обойдут ее стороной.
– Вот даже как…
– Судя по всему он готовился к этому и запасался лекарствами да лекарями.
– Ясно. – произнес Патриарх. И чуть подумав, продолжил: – Я не знаю, правильно ли был обряд венчания, но одна лазейка есть. Прелюбодеяние. Если Марфа или Андрей пожелают, то можно будет прекратить их брак разводом из-за прелюбодеяния. Доказанного. – Сказал и вопросительно посмотрел на Михримах.
– Требуется, чтобы кто-то из них пожелал развода?
– Да.
– Иначе никак нельзя?
– Можно попытаться оспорить само таинство венчания, но это все будет очень шатко. Тем более, что они венчались в московской епархии, которая ныне нам не подчиняется. И наше недовольство будет им не интересно.
– Благодарю тебя, – задумчиво ответила Михримах.
Патриарх ушел. А она, чуть подумав, взяла лист бумаги и начала писать. Письмо. Убьют Марфу или нет – большой вопрос. Но она, как «честная женщина» должна рассказать ей все о похождениях ее мужа. А даже если и не было ничего, то это всегда можно придумать. Прекрасно зная горячий нрав этой особы, Михримах решила сыграть на ее страстной натуре, вполне типичной для кавказской женщины. Ведь Андрей в том разговоре фактически подтвердил ее происхождение. Ну, не самой Марфы, а ее души, сохранившей память, нрав и характер с прошлой жизни…
Генрих II Руа де Франс[39] хмуро смотрел в окно.
Погода была прекрасной.
В отличие от его настроения.
На его столе лежало донесение об очередной победе этого… Палеолога. От одной мысли о нем у Генриха сводило зубы. Наверное, только его старинные враги – Габсбурги вызывали у него большее раздражение.
Он сломал ему всю его политику.
Да и вообще – куда не ткни в современных делах – всюду уши этого «чертова кролика» торчали.
Взять те же Нидерланды. Новый король Дании Фредерик вернулся из викинга, принял корону и устроил черти что. Массовое строительство небольших и недорогих, но быстрых пиратских судов, на которых датчане стали злодействовать в Северном море. В лучших традициях викингов.
Да, у Нидерландов был огромный флот. Но торговый.
В те годы вообще ни у кого не имелось регулярного военного флота, за исключением небольшого костяка из парка «королевских» кораблей. Но таких судов всегда было мало, и они не отличались скоростью. Поэтому новые датские «драккары» действовали практически безнаказанно, неся угрозу не только нидерландским рыбакам, но и мелким торговцам. Достаточно быстрые чтобы удрать или догнать и вполне вместительные, дабы нести опасную, до зуб вооруженную команду. Эти ребята стали наводить массу шороху как в море, так и на побережье, «косплея» викингов. Высадились где-то. Ограбили по-быстрому беззащитных жителей. И деру. Пока местные власти отреагировали…
И Нидерланды взвыли.
Не только ни, кстати, но основной удар датчан пришелся именно по ним – самой богатой территории современной Европы. И такой беззащитной…
К чему это привело?
К падению популярности протестантов в Нидерландах и к отчаянному поиску защиты. И пошли они не к Франции, а к своим сюзеренам – Габсбургам, как самым сильным игрокам региона. Которые начали этим купцам руки выкручивать, поняв всю трагичность их положения. Из-за чего профранцузская позиция Нидерландов, как и их партия, ратовавшая за независимость, резко стали терять позиции.
Казалось бы, каким боком тут юный Палеолог?
А кто водил короля Дании в викинг? Кто его все это делать надоумил? Причем было совершенно ясно – зачем Андрей это сделал. Просто мстил за поведение Руа в истории с дуэлью. Причем мстил как зрелый политик, а не как лихой полевой командир. Воспользовался моментом и ударил. Чужими руками, разумеется.
– Тварь… – тихо прокомментировал Генрих эту ситуацию.
И был в чем-то прав.
Во всяком случае для него Андрей был личным ангелом зла. Демоном. Злым джином.
