Армянин кивнул и чуть отступил, признавая правоту собеседника.
Тонкий металлический тубус был открыт на вытянутых руках. Его содержимое вытряхнуто на поднос и осторожно осмотрено на предмет осыпающегося порошка. А потом аккуратно распечатано и прочитано. Опять же – с максимальным удалением от лица и дыхательных путей.
Торговец наблюдал за этим цирком с некоторым удивлением и любопытством. Никогда такого не видел.
Андрей же, прочитал и фыркнув бросил письмо на поднос.
– Благодарю за послание, ты можешь идти.
– Оно вас опечалило?
– Не знаю, но ты в любом случае получишь награду.
Купец откланялся и удалился, приняв переданный ему кошель с монетами. Не так чтобы и много, но довольно приличная сумма. А курочка, как известно, по зернышку клюет.
– Что там? – хмуро спросил дядька Кондрат.
– Эта тварь поздравляет меня с победой над эмиром.
– Тварь?
– Она все печется о том, чтобы я взял в жены ее дочь. От нее, кстати, тоже там поздравления. Много лести. И все такое.
– Но ты же женат… – не понял момента собеседник.
– В том то и дело, что по ее мнению – женат пока. Мне это еще бояре Трапезунда поведали. Дескать, теперь османы постараются убить мою жену.
– А чего ты ее сам не убил эту Михримах? – удивился Спиридон.
– Строго говоря она не говорила, что собирается убивать Марфу. Она просто сообщила, что за ее жизнь сейчас не дадут и выеденного яйца. Все выглядело так, словно она что-то знает про какие-то тайные дела. По сути она меня предупредила и позволила послать весточку жене, чтобы та не зевала.
– Но и свою дочь тебе сватает. – хмуро заметил дядька Кондрат.
– Сватает, – кивнул Андрей. – Она считает, что Марфа скоро будет убита так или иначе, и она пытается просто опередить остальных. Кстати, сделка, которую она предлагает не так плоха. Обменять Антиохию на Константинополь, взяв в жены ее дочь и заключив мир. То есть, вернув Царьград в лоно христианства.
– Ты так спокойно говоришь про жену.
– Я сделал все, что можно для организации ее защиты и безопасности. Это либо сработает, либо нет. Насколько причастна к этому делу Михримах – не ясно. Вряд ли она в состоянии сама такие вещи делать. Скорее всего это проказы ее отца или кого-то из приближенных к нему. А то и Селима. Кроме того, не стоит сбрасывать со счетов иных персон. Тот же Руа де Франс на меня явно обижен. Я ему отдавил все ноги. Да и у Давлет-хана ко мне вопросы. Удар может быть нанесен откуда угодно и кем угодно.
– Дерьмово… – покачал головой Спиридон.
– Не пересказать как. Хуже то, что отсюда я ничем помочь Марфе не смогу. Если бы Михримах была бы причастна к этим попыткам, то не стала бы говорить о них. Это глупо. Однако, если она про них узнала, то их уже осуществляют. Возможно прямо сейчас. И любой мой шаг здесь, ничего не изменит там. Разве что выставит меня дураком и истеричной бабой.
– Могут убить твою жену и детей.
– Мы все смертны, – пожав плечами возразил Андрей. – Эмоции – плохой советчик…
Возражать никто не стал.
Просто задумались. Потому что ситуация выглядела действительно очень сильно запутанной и неоднозначно. Нет, конечно, если бы любой из них был на месте князя, то действовал бы иначе. Но он ведь не на его месте. И каждый отчетливо понимал – еще семь лет назад князь был нищим и никому не нужным человеком. А сейчас – величина. Значит он явно не дурак. И если так поступает, значит так и правильно…
Завершив все дела у Антиохийского озера Андрей спокойно снялся и также спокойно достиг искомого города. Который даже вылазок не решился сделать. В том числе и потому, что легион вновь оказался окутан торговцами, так никуда далеко и не ушедшими. Теперь они скупали трофеи, взятые с войска эмира Алеппо, все также снабжая и обеспечивая войско князя всем необходимым. А ссориться с местными торговцами мало кто желал. Поэтому вылазок и не делали. Поди – докажи, что ты не ты и верблюда у Джавдета угнал кто-то еще. Причем, без всякого сомнения, верблюда груженого золотом.
Понятное дело, что если бы сейчас в регионе власть железной рукой удерживал бы Султан Сулейман, то и купцы бы такого беспредела не позволяли себе, и войска Антиохии вели бы себя активнее. Но павший эмир Алеппо провозгласил независимость от Истанбула. Причем он именно что был «павший», и за кем в регионе теперь власть было абсолютно не понятно. Городские власти бы уже и Андрею ворота открыли, да опасались прогадать. Впрочем, он с ними все-таки переговоры провел:
– Вы же помните, чем закончилось прошлое взятие Антиохии крестоносцами?
– Резней.
– Хотите повторить?
– Зачем тебе пустой город?
– А зачем мне город, который мне не верен? – сделал удивленное лицо князь. – Вы случаем в Каркасоне не проходили повышение квалификации?
– Что?
– Ничего… – буркнул Андрей. – За время столетия англо-французских войн этот, прекрасно укрепленный город неоднократно переходил из рук в руки. И ни разу – боем. Его лучшие люди каждый раз договаривались и, получая мзду, перебегали из одного лагеря в другой. Хотя укрепления у них были такими, что вам и не снились.
– Мы о таком городе даже не слышали.
