Деревня имела собственных ремесленников и обходилась ими. Были даже такие, что сразу два ремесла выполняли и преуспевали в обоих.
После долгой и неопредлённой осени, которая со слякотью протянулась до декабря, когда все уже на эту потерянную зиму ворчали, ибо всем были нужны морозы, а обычно боялись, как бы запоздалая, она не отбирала своей задолженности у весны, – в канун Рождества Христова небо прояснилось и прихватил сильный мороз.
С радостью приветствовали бледную лазурь, немного солнца и замёрзшие размытые дороги, и лужи, покрытые стеклянным покрытием. Несмотря на мороз, в воздухе чувствовался снег и леса черно выглядели издалека, что было знаком, если не дождя, то снега.
Старостина Брохоцкая с двумя подростающими дочками сидела в своей комнате, пересматривая столовое бельё, которое доставала из огромных коробок, пропитанное запахом ароматных трав. Пани Ханна была ещё в силе возраста, приятного лица, отличной полноты, а домашний безвкусный наряд очень ей был к лицу. По обычаю этого времени на голове у неё был белый, как снег, чепец, завёрнутый так, что он окружал всё её свежее и розовое лицо и широкими концами спадал на плечи. Чёрное платье, обрамлённое алой лентой, в широких фалдах, хорошо сидело на форменной её фигуре. Это был будний день, и Старостина никаких, кроме толстого свадебного кольца, не имела драгоценностей. Две её доченьки, которые казались почти однолетками, хотя одна была старше другой на год, Бела и Офка, одинаково одетые, скромно стояли при пани матери, подавая ей и принимая у неё свежее бельё.
У обоих были светловолосые головки, ничем не покрытые, а обильные заплетённые косы с лентами, вставленными в них, спускались на белые девичьи плечи. Их платьица были очень узкими, рукава их длинными, даже часть пальцев закрывали.
Кроме двух дочек, у старосты было ещё двое сыновей, но те уже с бакалавром в Краков были высланы. Не ожидали их даже на Рождество в этом году, потому что и дороги плохие, и учёба в путешествие выбраться не позволяли.
Вздыхала по ним мать, тосковал отец, но человек был суровый и обязанность всегда над радостью ставил. Утешались тем, что, если бы сохранилась санная дорогая, оба могли поехать посмотреть, как там росли они и выглядели.
Вернувшись из похода, в котором под конец узнал много огорчения, так как завистливые люди становились ему поперёк дороги, Брохоцкий искал глазами детей на пороге и должен был радоваться тем, которые остались.
Это было сердечное приветствие, хотя не без слёз на глазах жены, а дочери припали к отцовым коленям. Брал их вояка в сильные руки, поднимал вверх и целовал в белые лица.
Он удивлялся и радовался, потому что за столько месяцев девочки подросли.
Затем, хоть он на коне их опередил, беспокойный, начали прибывать во двор: придворные, возы, кони и люди. А было этого гораздо больше, чем вышло из дома. Коней пригнали почти целое стадо, а были между ними и достойные сёдла, и превосходные возницы.
Возы, покрытые шкурами, вмещали в себя военную добычу из похода, вовсе не маленькую: деньги, найденные в замках крестоносцев, серебряная посуда, драгоценности и превосходные доспехи, а что больше всего ценили – реликварии с костями святых, кресты и костёльная утварь. Этого крестоносцы имели в замках предостаточно; не требовалось их из часовен вырывать, потому что всюду, как в Морунг так и в Штум, обеспечили казну и реликварии. Ягайло много ими в Польше одарил костёлов на память о своей победе.
Затем челядь занялась ношением этой добычи в сарай и во дворы, а толпы набежало множество, разглядывающей с удивлением панское богатство. Сам Брохоцкий распоряжался, что должно было идти на склад, в арсенал, в сокровищницу, что во двор, в спальни и в сундуки жены, либо на подарки и пожертвования. Десятина досталась приходскому костёлу и не одному из родственников и соседей. Целый воз пошёл в Ростков к п. Якову Костки, родителю жены, который особенно одними позолоченными доспехами нарадываться не мог.
Девушкам также что-то перепало до будущего похода; каждая получила по панцерной цепочке, по два кольца и по штуке шёлка. Жена уже тревожилась, что, пожалуй, новый ящик нужно было принести для того, что пришлось на её долю; любили крестоносцы порядок и обильные запасы там, куда пришли, поэтому, победители имели что забирать.
Теперь уже сидел пан Анджей в своей комнате у камина, пиво с гренками стояло перед ним, а повестям не было конца.
