После долгих шептаний велели отплывать снова. На реке показалась лодка со светом. Это были рыбаки, которые больше рыбы на огонь брали. С осторожностью к ним приблизились, старик встал и пробормотал какие-то непонятные слова. С лодки ему ответили. Обе лодки приблизились друг к другу. При свете горящего факела они увидели двоих загорелых и раздетых людей, удивлённых ночной встречей. Начался отрывистый разговор, который Офка наклонилась слушать. С равнодушием людей, которые совсем не беспокоились о судьбе страны, рыбаки рассказали о захваченных замках.
– В Торуни чужой король, – сказал один, – а как же! Новых господ мы имеем.
– Нам это всё одно, – смеясь, добавил другой, – кто будет есть рыбу, лишь бы вода была не глубока, а рыбы много!
В молчании чёлн снова направился на середину реки и помчался по течению. Среди этой темноты и тишины ночь казалась веком. Куно чувствовал возле себя Офку, которая, не бросив на него взора, сидела в понуром молчании. Лицо её, обращённое вперёд, казалось, ищет и разглядывает эти стены, к которым хотела пробраться.
Ещё не занимался рассвет, когда вдалеке показались тёмные стены и башни, чёрно вырисовывающиеся на небе. Кое-где как звезда светилось в них окно и ясным поясом отражалось на воде. Высокий берег, заслонённый зеленью и деревьями, постепенно открывался глазам. Лодка свободно бежала. Офка и старый её товарищ стояли в челне, стремясь распознать местность. Тихо повернули к берегу, наконец, на знак, данный мальчику, который управлял, они прибились к берегу и старик выскочил из лодки.
В ту же минуту чёлн отчалил и остановился, скрытый ивой, свисающей над берегом.
Офка, стоя по-прежнему, беспокойно смотрела в темноту. Какое-то время они прождали в кустах. Неподалёку послышался шёрох раздвигаемых веток и шипение. На этот знак лодка подплыла к берегу. Офка выскочила из неё, Куно за ней. Старик дал деньги мальчику, который, завернув под иву, сразу лёг на дно спать. Куно заметил, что они находились в саду, заросшем плодовыми деревьями. Старик вёл осторожно, потихоньку указывая дорогу, и так поднимаясь в гору, дошли до забора и калитки. Более чем в десяти шагах стоял дом, во дворе которого яростно начали лаять собаки. Таким образом, Офка снова должна была остаться, а проводник идти вперёд. Пользуясь этой минутой без свидетеля, Куно хотел подойти к ней; но едва вымолвил слово, почувствовал на зажатых устах её руку, принуждающую к молчанию.
Старик долго не возвращался. Собаки удвоили лай и утихли. Слабый свет промелькнул за окнами домов, скрипнула дверь. Офка уже бежала. Старая женщина, прикрывая лампу ладонью, ждала в дверях, и, едва вошли, закрыла их. В сенях, в которых они очутились, ждал старый проводник.
– Наших господ в замке нет! – сказала старуха пониженным голосом. – Но в городе спокойно, вреда никому не делают. Король, я слышала, строго запретил! Каштеляна посадил в замке и дружину. Они там сидят, пьют и едят, а в город только днём выезжают. Горожане их обеспечивают, что душа пожелает, чтобы тихо было лихо.
Матрона махнула рукой, открывая дверь во вторые сени с улицы.
– На рынок вы легко попадёте.
Офка, дрожа, слушала равнодушные слова матроны с нахмуренными бровями. На улице в проводнике уже не нуждалась, ни на кого не оглядывалась и бежала. Пусто и тихо было в городе, а чем больше приближались к рынку, тем Офка бежала быстрей. Иногда глазами она, казалось, ищет замок, то снова высматривает собственную каменицу. Старик шагал за ней медленно; забытый Куно спешил, дабы его одного где не бросили в чужом городе и под боком неприятеля.
На рынке, к которому вышли маленькой улочкой, была такая же пустота, как и повсюду. В двух домах только светилось из открытых окон, слышалась музыка, шум и пение. Странные тени мелькали на освещённом фоне комнаты. Офка остановилась, ломая руки; она посмотрела, гневная, и бросилась к запертому входу каменицы «Под оленем».
Стук в дверь, который боялись повторять громче, чтобы не разбудить какой стражи, ничуть не помог. Из страха ночного нападения не отворили бы им, хотя бы во стократ сильней били. Старый проводник, подумав, с большой ловкостью и силой взобрался на стену с дворика и исчез. Опираясь на дверь, Офка ждала с опущенной головой и рукой на дверной ручке. Изнутри послышались торопливые шаги. Ключ повернулся в замке, дверь приоткрылась и девушка, как пьяная, вошла в известный дом, через несколько шагов сразу опершись о стену, ибо сил ей не хватало. Старый Вольф в кожухе и чёрной шапочке, двое служанок, наконец, проводник – все они стояли, смотря на неё в недоумении. Куно остался рядом в тени.
Офка тотчас пришла в себя, обратилась к Дингейму:
– Вольф даст вам комнату при себе, – сказала она, – доброй ночи!
Её глаза пролетели по нему холодным взором и, взойдя на лестницу, она побежала.
Видно, не рад был гостю молчаливый Вольф, который препроводил его в заднюю комнату и, объясняя ночью и необходимостью осторожности, оставил его одного с лампой и твёрдым тапчаном.
