— Этот точно не отсырел, я его еще не вскрывала. Нарочно брала в малой фасовке. Нет-нет, не отказывайтесь. Я знаю, что вам не положено панибратствовать с туристами, но мы же никому про наш маленький кофе-брейк не расскажем.
Верно?
И подмигнула дружески.
Повариха растерянно закивали — а что еще им оставалось?
Забулькал чайник, Маринка кинулась разливать кипяток.
Под брезентовым пологом разлился дразнящий аромат дорогого кофе. Он требовал мягких кресел и пушистого ковра под ногами, уютного отражения бра в полированной глади столика и приглушенной музыки.
Убогая кухня с дощатыми полками и ящиками с тушенкой вдоль стен показалась на миг нереальной.
Варя даже головой потрясла.
— У вас, Варюша, тоже мигрень. — догадалась Наталья. — Ничего, от кофе все болезни проходят.
Она придвинула Варе кружку и стала расспрашивать о жизни на острове.
Понемногу подруги оправились от растерянности. Наталья оказалась приятной собеседницей, кофе великолепным, за разговором и не заметили, как выпили по три кружки.
— Вскипятить еще?
Но в этот момент в кухню заглянул хмурый Влад и потребовал в кают-компанию вечерний чай. Наталью он старательно обошел взглядом, словно та и не сидела, в нарушение правил, за кухонным столом вместе с поварихами. При Эдике Маринке и Варе крепко нагорело бы за подобное нарушение.
Не дожидаясь, когда Влад вспомнит про дисциплину, подруги заторопились накрывать к чаю. Пока закипал котел, разложили по плетенкам конфеты, вымыли подвявшие яблоки (днем Маринка случайно обнаружила забытый ящик за мешками с крупой).
В общем, приятное кофепитие завершилось бестолково, Варя так и не успела задать Наталье пару коварных вопросов, что пришли ей в голову под конец третьей кружки.
— И почему я всегда опаздываю? — пожаловалась Варя Маринке, когда суета, наконец, закончилась. — Может, занести кофе, да и спросить? Банку-то свою Наталья на столе оставила.
Маринка подумала.
— Не, не стоит. Обстановка будет уже не та, не доверительная. Вот же зловредный Влад, принесло его! Нет бы на десять минут попозже!
— Он же не нарочно, — заступилась Варя. — Он и сам не рад был Наталью увидеть, заметила — даже отшатнулся чуть-чуть. Но что ему было делать? Он же комендант.
— Исполняющий обязанности! Причем — временно! — заявила вредная Маринка.
Утром после завтрака Маринка предложила сходить на родник.
— Наберем сладкой водички, у меня от здешней уже изжога начинается.
В лагере качали воду насосом из колодца, который в последние дни изрядно обмелел. Струя из шланга теперь пахла болотом.
В дождливое время ручьев и ручейков на острове водилось великое множество, только черпай, но за неделю сухой погоды все они умерли. Единственный настоящий родник вытекал из забитого буйными травами овражка на северной оконечности острова. Идти до него было не близко.
Подруги набили рюкзак пустыми пластиковыми бутылками и отправились.
На середине перешейка, как обычно, остановились полюбоваться. Отсюда открывался вид сразу и на западную и на восточную стороны. Палаток лагеря видно не было, и остров казался совсем безлюдным, необитаемым. Трещали крыльями стрекозы, посвистывал ветер. По травяной шкуре острова катились серебристые волны. Трава стала уже совсем сухая, выцвела на солнце.
— Скоро осень, с ума сойти, — удивилась Варя.
— Ничего, у тебя еще целый месяц впереди. Это мне, сиротке, первого сентября в шко… — начала Маринка и запнулась, — Ого!
Она прикрыла глаза ладонью и присмотрелась.
— Ты только глянь! Во-он, на склоне.
Ближе к северным скалам в зелени мелькнуло красное.
— Небось, Макс пауков выслеживает. — сказала Варя.
— Это Джемайка — Не может быть. Она же водоплавающая, по горкам не лазит. А там и тропы-то нормальной нет.
Но Маринка упиралась на своем — А я тебе говорю — Джемайка! И насчет тропы — можно подумать, ты там ходила. Не знаешь, а говоришь.
Варя не стала спорить, островные тропинки Маринка и впрямь знала лучше. Она работала в лагере уже третий сезон и, вдобавок, обожала пешие прогулки. В отличие от Джемайки и от самой Вари.
Подруги еще подождали, но красное пятнышко больше не появилось.
— Ладно, пошли. Мы же договорились ее не подозревать, так и пускай бродит, где хочет, — сказала, наконец, Варя.
Они спустились к бухте, миновали песчаный пляж с лежбищем туристов и пошлепали вдоль моря.
Залив загибался крутой дугой, красные скалы выдвигались к воде, как контрфорсы, образуя уютные закутки. Неопытного человека так и тянуло поставить здесь палатку, вкушать уединение и покой. Вот только при первой же непогоде неосторожный романтик был бы смыт со всем скарбом — во время штормов волны дохлестывали до верха скал.
Берег был замусорен обломками древесины, раковинами, пустыми бутылками и прочей интересной чепухой, которую выносит море.
Маринка и Варя увлеклись, смотрели в основном себе под ноги и, обогнув очередную скалу, чуть не налетели на Влада.
Он брел навстречу, именно брел, а не шел, черпая сланцами гальку и шмотья сухих водорослей. Плечи понурены, взгляд телепается где-то в районе собственных коленей.
— Что с ним?
— Может, окликнем?
