Дар проповеди Петра, его одинаково искреннее участие и к простому крестьянину, и к богатому бюргеру или рыцарю, делали его объектом почитания не только для пылкого юноши. Ещё не минули в Европе времена, когда люди сдирали краску с икон, надеясь, что она исцелит от болезней или буквально поедали частички окладов, ели даже землю, где был убит тот или иной мученик, отчего образовывались не просто глубокие ямы, а настоящие промышленные карьеры. Неудивительно, что эти наивные люди почитали Петра живым святым.
До пути в Клермон Пётр собирался пройти ещё по городам севера Франкии, побывать в Париже, Орлеане, почти центре тогдашней жизни ближайших земель — Нормандии, а затем только отправиться к месту сбора духовенства и мирян. Учитывая, что им самим все эти путешествия не будут стоить ничего, так как они будут снабжаться местным духовенством, вариант выходил, как ни крути, наилучшим.
Обед тем временем затянулся, плавно перейдя в ужин. Пётр много размахивал бокалом, но почти не пил и очень мало ел. Рыцари же, дорвавшиеся до вкусной пищи славяне, да и сам Александр себя особо не ограничивали, а потому лишь некоторые из них разбрелись по выделенным комнатам. Бо́льшая часть присутствующих так и уснули перед столом, а то и под ним.
На другой день их провели в арсенал. Собственно, у архиепископа Реймса арсеналов было даже несколько. Им достался не самый богатый, а тот, что был рассчитан на набор ополчения и городской стражи, которые также находились в подчинении архиепископства.
Правда, так уж разгуляться им не дали, как и выбрать оружие и броню. Опытным взглядом оценив каждого из русичей, здоровенный монах, больше похожий на воина, безошибочно выдавал подходящую идеально стёганку с кожаными вставками, сделанными, похоже, больше для красоты. Больше всего эта куртка была похожа на толстый бронежилет, но длиннее и прикрывала ноги и частично предплечья. Судя по уверенному поведению русичей, никакого удивления у них такая броня не вызывала, да и Александру уже такие приходилось видеть во время путешествия, хотя вблизи рассмотрел и пощупал впервые. От такой брони он сперва хотел отказаться, так как пошёл с русичами из любопытства и за компанию, но его никто даже не спросил. Просто выдали стёганку, нож, чем-то похожий на обычный кухонный, но с круглой не очень удобной рукоятью, а также двухметровое копьё с коротким и широким листовидным наконечником.
— Бьют беги, дают— бери. — рассудил он и кое-как, перехватив полученное, отправился вслед за остальными на выход из полуподвального помещения.
Щиты им не дали, хотя в арсенале они имелись. Впрочем, благодарить стоило и за выданное, так как они хорошо сэкономили.
Вечером была устроена тренировка взаимодействия в строю, привлёкшая внимание рыцарей. Русичи под командованием Богдана встали во вполне организованный, хоть и маленький строй и стали отрабатывать синхронные удары. Причём вертлявый Мал, который был крестьянином из ополчения Киева, от профессиональных воинов ничем не отличался и лишним не выглядел. Привлекли к тренировке и Александра, втиснув между ратниками. Элезар же хоть и встал в строй, но с краю, так как одно из его копий, значительно более длинное, чем те, что раздали в арсенале, было предназначено для конной сшибки. А второе, с которым он учил обращаться в дороге монаха, напротив было короче на полметра, чем те, которыми орудовали славяне. Оно тоже имело листовидный наконечник, но более длинный и с оковкой почти до середины древка. Это значительно более тяжёлое копьё было более удобным для боя и надёжным, так как его не перерубить мечом или топором, но в строю действовать было лучше одинаковыми и к тому же более длинными. Поэтому Элезар возглавил отряд, встав справа по краю строя и перехватив управление строем у Богдана.