— Так, — он потёр лоб и постарался успокоиться. — Я вам говорю, что я наёмный убийца, посланный убить вашего человека.
— Когда и кем? — уточнила я. — Мне не хватает информации, чтоб составить полную картину.
— При первой встрече вам всё было ясно.
— Простите, я поддалась эмоциям. Я выдвинула против вас обвинения, доказательств которым не имела. Приношу свои извинения. Что-нибудь ещё, Кирилл Владимирович?
— Как вы меня назвали? — он взглянул на меня, чуть наклонив голову, словно, не расслышал.
— По имени и отчеству. Я что-то перепутала?
— Нет, я просто уже отвык от этого.
— Привыкайте. Я ведь не знаю, как ещё вас можно называть. И учтите, что мы живём в одном из самых гуманных обществ Галактики, а, стало быть, должны руководствоваться его основополагающими принципами. Среди них: презумпция невиновности в уголовном праве и презумпция лояльности в отношениях между людьми. Именно ими я и руководствуюсь.
— Вы что, издеваетесь надо мной? — поинтересовался он. — Я вам объясняю, что представляю реальную угрозу для ваших людей, и прошу вас вернуть меня в камеру.
— А я вам объясняю, что у меня не тюремный крейсер, а поисково-спасательная баркентина. У нас нет оснований держать вас под арестом. О своей безопасности мы можем позаботиться и иными способами. А если вам так хочется сидеть под замком, так отправляйтесь в свою каюту, запритесь там и наслаждайтесь одиночеством. Можете зайти к коку и договориться, чтоб Микки приносил вам еду. Тогда вам не придётся появляться в ресторане.
— Это всё, что вы мне скажете? — тихо, с оттенком угрозы спросил он.
— Слушай, Кирилл, — раздражённо проговорила я. — Займись чем-нибудь, и не отвлекай меня от дел. Сходи в библиотеку, полистай прессу за последние восемь лет.
— Пожалуй, я прислушаюсь к вашему совету! — разъярённо крикнул он, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов.
— Насчёт библиотеки? — уточнила я.
— Насчёт кока!
Он вышел, дрожа от гнева, и быстро направился в сторону кухни. Но, пройдя лишь несколько шагов, заставил себя снизить темп и задумался. Эта внезапная вспышка гнева стала для него совершенно непонятной. Он никогда не терял самообладания. Разве что… Он остановился и, прислонившись спиной к стене, посмотрел на матовый светящийся потолок. Раньше и родители, и преподаватели, часто упрекали его за взрывной характер. В школе его учили держать себя в руках. А потом темперамент сам собой увял и вкатился в установленные рамки. После того, как ему прилепили на спину бубновый туз.
Он вздохнул и уже спокойной походкой направился прежним путём, прислушиваясь к ощущениям в больном колене. Кажется, ничего страшного с ним не произошло. Потом он подумал о командире и усмехнулся. У них даже купальники для дам форменные: песочного цвета с терракотовыми узорами. И так изысканно облегают тело, которое, весьма, надо сказать… Он задумался, подбирая эпитет. «Изящное, стройное, красивое… Интересно, она теперь замужем? Ну, то, что она издевалась, это точно. Под арест она меня не посадит, потому что выпустила намеренно, именно для того, от чего я сейчас пытаюсь уйти. Она сама подсказала выход. Возможно вы, очарование моё, и хотите мне добра, но у нас с вами понимание о сей философской категории несколько не совпадает. Стой, стой, Кирюша, куда ж тебя понесло? Как ты заговорил? Это что ж, всё тоже было заблокировано?»
Он прошёл через ресторан к двери, из которой обычно выкатывался на роликах Микки. Постучав, он положил руку на ручку двери и отворил её.
В кухне было уютно и светло. Вокруг огромной плиты носился Микки, перетаскивая горы мытой посуды от мойки в буфет. Возле стола стояла молодая крепенькая женщина в форме лейтенанта и кружевном передничке. Она была рыжей, и взгляд её голубых глаз был решительным и властным.
— А, это ты, похититель ножей? — воскликнула она. — Почему не пришёл на обед?
— Я… — он нерешительно указал вверх. — Я был в медотсеке. Мне сделали операцию на колене.
— Причина уважительная, — констатировала она. — Есть хочешь?
Он задумался.
— Пока нет, меня слегка мутит после анестезии, так что до ужина, наверно, дотяну.
— Не дотянешь, приходи, не майся. Тебе нужно регулярно и сбалансировано питаться. Вон, какой худой!
— Я вообще-то поговорить хотел.
Она взяла с полки большую корзину и пошла к высокому шкафу в конце кухни.
— Пойдём со мной, там и поговорим. Меня зовут Бетти Фелтон.
— Кирилл, — автоматически ответил он.
Она остановилась перед шкафом и нажала на резную розочку сбоку. Он настороженно следил за ней. Лишь когда дверцы шкафа разъехались в стороны, он понял, что это лифт, и никто пока не сошёл с ума. Он поспешно вошёл вслед за ней в кабину.
Створки закрылись, и лифт спустился вниз. Когда они открылись, он увидел небольшой луг в просторном зале, и на нём — огромную черно-белую корову, которая жевала траву. На шее у нее была атласная голубая ленточка с золотым колокольчиком.
— Это?.. — он пальцем указал на корову.
— Флора, — кивнула она. — А ты думал, я сметану из дизельного топлива перегоняю? А там куры!
Он посмотрел туда, куда она указала, и усмехнулся:
— А я подумал — страусы.
