— А кому легко? — мрачно усмехнулся Антон. — Нет, я должен привыкнуть, научиться выполнять эту работу. Иначе я не смогу остаться в экипаже. А уйти я отсюда не могу, да мне и некуда.
— Почему так печально?
— Потому что так оно и есть. Никто из нас по своей воле не уйдёт отсюда. Для многих «Пилигрим» — это последний шанс остаться в космофлоте Земли. Единственное место, где мы нужны. Ты думаешь, это обычный звездолёт?
— Я уже заметил, что это не так, — возразил тот.
— Это — осколок миража, зацепившийся за реальность. Остров, отколовшийся от Земли Обетованной. Ковчег изгоев.
— Ты о чём? — нахмурился Оршанин.
Вербицкий устало покачал головой.
— Это слова старпома. Но он прав. Мы все здесь изгои, скитальцы, монстры, уроды. Кто-то таким родился, кого-то изувечили люди, а кого-то изменил космос.
— Слушай, ты либо говори внятно, либо вообще молчи, — предложил Оршанин.
Вербицкий усмехнулся.
— Тут у всех свои секреты, Кирюша. Я профессиональный болтун, но чужие секреты стараюсь хранить. Тем более что ты у нас ненадолго, а выносить их за обшивку — лишнее. Впрочем, кое-что я тебе скажу. Ты спросил, не боюсь ли я оставаться с тобой наедине. Так вот, у нас есть пара ребят, с которыми наедине мне точно не по себе. В ресторане видел, за столом стрелков сидят высокий блондин с конским хвостом на затылке и миниатюрный китаец?
— Донцов и Хэйфэн, — кивнул Оршанин.
— Верно. Когда я в первый раз увидел Донцова, у меня душа в пятки ушла. При одном взгляде на него было ясно, что этот изверг порвёт на британский флаг и глазом не моргнёт. Он тогда был командиром личной гвардии некого тирана, создавшего колонию на планете Гимел. Впрочем, личная гвардия — это слишком возвышено для этой банды головорезов. Тогда его звали Светозар, а Хэйфэна — Чёрный ветер. Он ниндзя, в прошлом — наёмный убийца того самого тирана. Говорят, он с мечом проносился по залу, оставляя за собой только трупы. Вот его я боюсь, потому что хоть он и сменил чёрный костюм на форму баркентины, манеры его мало изменились.
— Ты шутишь? — недоверчиво спросил Кирилл.
— Нет, всё — правда. Они с самого начала были на нашей стороне. Участвовали в сопротивлении, к хозяину своему сунулись по заданию подпольщиков. Но ты же не думаешь, что он их за красивые глаза к себе приблизил. Там людей на кострах жгли, зверские эксперименты над ними ставили. Зачем я тебе всё это рассказываю?
— Ты им не веришь, — объяснил Оршанин. — И кто ж их с таким послужным списком в экипаж взял?
— Северова. Говорят, что командир подразделения был против, но она настояла. Под свою ответственность.
— Блажная она какая-то, — усмехнулся Оршанин. — Во всех пытается хорошее видеть.
— Да не скажи, — задумчиво покачал головой Вербицкий. — Это не блажь. Она всем здесь и каждому в отдельности поверила, и любой за неё в огонь и в воду пойдёт. Я думаю, что она знает, что космос с людьми делает, и чувствует, когда надо шанс дать, а когда уже поздно. Она сама где-то там четырнадцать лет пропадала. И вернулась совсем другой. Я сам видел. Хок тоже семь лет неизвестно где скитался. Тоже вернулся не таким, каким был. Все говорят. Даже имя сменил. Стэна Стаховски, Тилли Бома космос на изнанку вывернул. Да и тебя вон тоже.
— А врач? — спросил Оршанин, вспомнив отблески пламени в глазах МакЛарена.
Вербицкий вздрогнул, словно очнувшись, и, серьёзно взглянув на него, покачал головой.
— Ты меня о нём не спрашивай. Я не знаю, что с ним произошло, и знать не хочу. Меня это не касается.
— Тебе отдохнуть надо, Антон, — проговорил Кирилл, почувствовав, что Вербицкому стало не по себе. — Ложись спать.
Поставив пустую чашку на каминную полку, он направился к двери, но, уже взявшись за ручку, остановился.
— Ты не подскажешь, где сейчас Хэйфэн и Донцов?
Вербицкий что-то нажал на своем браслете и посмотрел на экран.
— Донцов в ангаре наверху. Тебе туда нельзя. А Хэйфэн в спортзале.
— Спасибо за кофе, — кивнул Оршанин и вышел.
Рассказ Вербицкого его заинтриговал. Он уже слышал об Антоне, что тот иногда болтает лишнее, и не очень поверил в эту историю про службу двух стрелков у какого-то тирана, но всё же решил проверить. Входя в спортзал, он сразу услышал знакомый характерный звук, с которым вонзались в покрытую циновкой доску хира-сюрикены — тонкие металлические пластины, похожие на звёзды с заточенными лучами.
На звук его шагов невысокий китаец обернулся, взглянув холодными, как лёд, чёрными глазами. Правильные черты и высокие скулы придавали его лицу благородный вид, но от этого внимательного и бесстрастного взгляда становилось как-то не уютно. Почти не взглянув на мишень, он кистевым броском метнул очередной сюрикен. А потом, молниеносно переправив в руку ещё один, запустил третий.
